Самолет улетит без меня - Тинатин Мжаванадзе

– …Проходи, проходи. Что же ты не перезвонила позавчера – у меня распорядок жесткий, ждала-ждала и пациентку отпустила. Давление было низкое? Ну не знаю. Ладно, раздевайся – вот тут, возле батареи, и ложись.

Нет, не будет больно. Это у тебя что – кесарево было? Шовчик грубоват. Все, кто понаглее, скальпель в руки берут. А я как дура – научила мама скромности, вот и сижу в поликлинике всю жизнь. Не дергайся – ничего не больно, что ж вы такие нежные, как с мужьями ложитесь, я не знаю. Хотя вон синяки – явно не от шкафа. Да? Хе-хе-хе. Да ладно, чего тут смущаться.

Так, промываем. Потом свечку и тампон. Вечером вытащить и промыть.

Чем тебя лечили? С ума сойти. Кому дипломы раздают, озвереть можно. Да и вообще – с этой самоуверенностью, наверное, надо родиться. Или как воспитают. Мне вот мама никогда слова доброго не сказала – ну не в том смысле, что не любила, а – хвалить вредно.

Я же отличница была – везде, по всем направлениям. А она мне в письмах Честертона подчеркивала: незаслуженная похвала – насмешка! Вот я до сих пор от похвал дергаюсь: правду говорят или смеются.

Диссертации пишут все, кто буквы читать умеет хотя бы. А я пару статей написала – год над ними работала! И до сих пор трясет, когда вспоминаю, что напечатали.

А мама даже не то что хвалить, на каждом шагу меня назад отдергивала. Я маленькая была ничего так, с кудряшками. Ей скажут – какой у вас милый ребенок! А она – нет хотя бы промолчать, ну что ей стоило, да? Обязательно скривится и отмахнется – эта?! Да мышонок! Трава в тени! Я иногда смотрю на себя в зеркало – вроде не кривая, не косая, а все думаю, что страшненькая.

…Так, теперь оденься, вон уже посинела, и переходи сюда – прогревание будем делать. Семь минут. Нет, точно не больно. Не горячо? Это чтобы лекарство лучше впиталось. Подожди, звонит кто-то. Алло! Да, дорогая! Что?! Ура, как я рада! Я же тебе говорила – все будет хорошо! Видишь – на второй месяц забеременела! Молодец, молодец, береги себя. А муж что сказал? Плачет? Ой, до чего эти мужчины слабонервные. Поцелуй его от меня.

…Ну и вот. Один раз я пришла из школы, обед сварила, потом села уроки делать – так собой гордилась, не девочка, а гордость Вселенной! А мама пришла, посмотрела и говорит: вот ты не умеешь время распределять – могла же пол протереть, пока обед варился! Да, вот так вот. Хотя она и к себе такая всегда была. И я думала, что так надо. Знакомо, да? Это поколение такое. А ты своих детей хвалишь? Серьезно? Ну не знаю. Мне до сих пор кажется – это дурной тон. Хотя – что хорошего из меня вышло. Да, все неплохо. Но я никогда не рисковала. Иду по жизни, как бульдозер – медленно и верно. А ведь могла взлететь. Что теперь говорить.

Да какая я молодая, что ты говоришь. Вот тебе салфетка, вытрись. Завтра в это же время.

– У нее каждый месяц кто-то беременеет, – говорит Верочка, грея руки на батарее. – А у самой детей нет. Сапожник без сапог, классика.