Здесь была Бритт-Мари - Фредрик Бакман

Бритт-Мари поперхнулась дымом. Сами дружески похлопал ее по спине, принес воды. И, стоя у перил, рассматривал, что там за краем, словно измеряя полет до земли.

– Мы с Магнусом прогнали отца. Такие друзья на дороге не валяются.

Весьма вероятно, что именно из-за виски и сигарет Бритт-Мари позволила себе некультурный вопрос:

– Где ваша мама, Сами?

– Она уехала, скоро вернется, – попытался увильнуть Сами.

Бритт-Мари угрожающе нацелилась в него сигаретой.

– Позволь сообщить тебе, что я кто угодно, только не дурочка.

Сами допил стакан до дна. Почесал голову.

– Она умерла, – признался он наконец.

Сколько времени потребовалось Бритт-Мари, чтобы разобраться в этой истории, она и сама не знала. Над Боргом стояла ночь, похоже, шел снег. Когда отец Сами, Веги и Омара покинул Борг, их мать нанялась в бюро перевозок и год за годом ходила в рейсы. Когда бюро уволило всех шоферов, она стала брать заказы в иностранных фирмах, везде, где только могла достать. Год за годом, как это делают матери. Однажды она застряла в пробке, рискуя потерять доплату, поэтому продолжила путь ночью, в плохую погоду, на старом грузовике. На рассвете на встречку выскочила легковушка, водитель которой потянулся за телефоном. Мама резко свернула, прицеп занесло на скользкой дороге, и грузовик перевернулся. Дождь стекла и крови. А трое детей в сотнях миль от места аварии сидели и ждали, когда в замке повернется ключ.

– Она была такая хорошая мама. Она была боец, – прошептал Сами.

Бритт-Мари пришлось налить себе еще, прежде чем она сумела выговорить:

– Мне невероятно, невероятно жаль, Сами.

Какие убогие слова! Но других у Бритт-Мари не было. Сами понимающе похлопал ее по плечу, словно это он утешал ее, а не наоборот.

– Вега боится, хотя кажется, что злится. Омар злится, хотя кажется, что боится.

– А ты? – спросила Бритт-Мари.

– У меня нет времени чувствовать. Мне надо заботиться о них.

– Но… как… я хочу сказать… как же власти… – пролепетала Бритт-Мари, ощущая полную сумятицу в голове.

Сами зажег ей новую сигарету, потом тоже закурил.

– Мы никуда не заявляли, что отец свалил. Он сейчас где-нибудь за границей, но все еще зарегистрирован тут. У нас были его старые водительские права, Омар подкупил одного дальнобойщика на автозаправке, чтобы тот поехал в город, в полицию, притворился отцом, чего-то наболтал и подписал бумаги. Мы получили несколько тысяч страховки за маму. Больше никто ни о чем не спрашивал.

– Но вы не можете просто… господи, Сами, это, вообще говоря, не книжка про Пеппи Длинныйчулок! – воскликнули Бритт-Мари. – Кто позаботится об этих детях?

– Я, – отрезал Сами. – Я о них забочусь.

Бритт-Мари затянулась и закашлялась, поперхнувшись виски и дымом. Сами снова осторожно похлопал ее по спине.

– И… давно? – просипела она.

– Уже пару месяцев. Я понимаю, что за нас скоро возьмутся, я не дурак. Но мне просто нужно немного времени, Бритт-Мари. Просто немного времени. У меня есть кое-какие планы. Надо доказать, что я могу обеспечивать их, понимаете? Иначе Вегу и Омара засунут в какую-нибудь сраную приемную семью. Я не могу этого допустить. Я не из тех, кто может взять и свалить.

Бритт-Мари поднялась и начала что-то счищать с себя, с балконных перил и со всего, что попадется под руку.

– Вон пятна на перилах ничем не оттираются, – горько пожаловался Сами.

– А содой пробовал? – спросила Бритт-Мари.

Он покачал головой. Крепко зажмурился. Бритт-Мари рассматривала свое отражение в стекле, все в облачках табачного дыма.

– Может быть, тебе разрешат опекунство? Если ты расскажешь все как есть, то, может…

– Посмотрите на меня, Бритт-Мари. Я в полицейской базе данных, безработный, якшаюсь с публикой вроде Психа. Вы бы такому доверили двух детей?

– Мы покажем им твой ящик для столовых приборов! – Бритт-Мари умоляюще посмотрела на Сами. – Объясним, что у тебя есть потенциал стать джентльменом!

– Спасибо. – Он положил руку ей на плечо.

Бритт-Мари прислонилась к нему:

– И Свен все это знает?

Сами погладил ее по волосам.

– Это он разговаривал с иностранными полицейскими, которые нашли грузовик. Он приехал сюда и все рассказал. Плакал вместе с нами. Когда мама водит грузовик – это как родители-военные. Однажды в дверь звонит кто-нибудь в форме – и ты все понимаешь.

– Значит… Свен…

– Он все знает.

Бритт-Мари отчаянно моргала в его рубашку: поведение в высшей степени странное. Взрослая женщина на балконе у молодого мужчины, посреди ночи. Что, вообще говоря, люди подумают.

– Я всегда полагала, что полицейскими становятся, потому что верят в законы и правила, – прошептала она.

– Я думаю, Свен стал полицейским, потому что он верит в справедливость, – ответил Сами.

Бритт-Мари выпрямилась. Стерла что-то с лица.

– Нам понадобится еще виски. Я хотела бы также попросить средство для мытья окон, если тебя это не слишком затруднит.

И после долгого размышления добавила:

– В сложившихся обстоятельствах я согласна на любое средство для мытья окон.

30

Бритт-Мари проснулась в своей постели в доме Банк от небывалой головной боли самого скандального свойства. Кто-то из соседей явно сверлил стену, потому что, когда Бритт-Мари встала, комната заходила ходуном. Бритт-Мари была вся в испарине, ее тошнило, тело болело, а во рту щипало от горечи. Бритт-Мари как женщина не без жизненного опыта тут же поняла, что с ней. Накануне у Сами она выпила больше спиртного, чем за последние сорок лет, из чего следовал единственный логически возможный вывод.

– У меня грипп! – раздраженно пояснила она Банк, спустившись на кухню.

Банк жарила яичницу с беконом. Собака принюхалась и отошла подальше от Бритт-Мари.

– От тебя несет перегаром, – констатировала Банк с плохо скрытым торжеством.

– Вот именно. Поэтому я так себя и чувствую, – кивнула Бритт-Мари.

– Ты вроде сказала, что у тебя грипп?

Бритт-Мари благожелательно кивнула:

– Голубушка моя, именно это я и сказала! Это единственное приемлемое объяснение. Алкоголь ослабляет защитные функции организма. Об этом пишут в книгах и журналах. Поэтому я и заразилась гриппом.

Банк перевернула яичницу. Собака склонила голову набок.