Здесь была Бритт-Мари - Фредрик Бакман

Было неясно, как это следует понимать, но, когда Жабрик достал из кармана шортов банку газировки, Бритт-Мари сообразила, что это не лучший способ произвести хорошее впечатление, поэтому порекомендовала ему не открывать банку. Жабрик тут же заныл, что у него низкий сахар, но Вега толкнула его в плечо и зашипела: «Ты что, оглох? Не открывай банку!» К несчастью, вследствие этого Жабрик, чей центр тяжести располагался довольно высоко, утратил равновесие и повалился назад. Дико вопя, он покатился вниз по лестнице и на полпути врезался в ноги женщины из футбольной ассоциации, дяди из муниципалитета, сотрудника и коуч-фигуры.

– НЕ ОТКРЫВАЙ БАНКУ! – заорала Вега.

– ЧЕГО? – заорал в ответ лежавший у ног коуча Жабрик, закатив глаза и сверкая белками. И, предположив, что головокружение наверняка явилось следствием падения уровня сахара, открыл банку.

Это был не самый оптимальный способ произвести хорошее впечатление. Отнюдь.

Когда Бритт-Мари и Банк прибыли к точке приземления Жабрика, коуч-фигура вопила еще сердитее. Дядя, женщина и бумаги кружились в липких брызгах газированного дождя. Количество газировки, попавшей на волосы, лицо и одежду коуч-фигуры с учетом объема банки отчасти ставило под сомнение некоторые основополагающие законы природы.

– Серье-оозно? – выплюнула коуч-фигура в лицо сотруднику. – Вот это – серье-оозно?

Сотрудник совершенно серьезно покачал головой. Коуч-фигура указала на Банк и Бритт-Мари, причем от злости – обеими руками, так что на расстоянии трудно было разобрать, указывает ли он на кого-то или, скажем, хочет дать примерное представление о размерах барсука.

– Это вы – трееенеры вот этой комаааанды? – говоря слова «тренеры» и «команды», коуч-фигура яростно выписывала кавычки.

Палка Банк совершенно нечаянно попала в коучфигуру – в первый раз; последующие пять раз выглядели чуть менее случайными. Женщина выглядела подавленной. Дядя с бумагами прокрался за ее спину и, наученный опытом, прикрыл рот ладонью.

– Мы тренеры, – подтвердила Банк.

Коуч-фигура гневно усмехнулась:

– Старуха и слепая, серьеооозно? И это на серьеооозный кубок? Дааа?

Сотрудник серьезно помотал головой. Женщина, подавленнее некуда, покосилась на Банк.

– Один из игроков вашей команды, Патрик Иварс…

– А при чем тут я? – испуганно просипел Жабрик с пола.

– А при чем тут он? – фыркнула Банк.

– Да, при чем тут он? – произнес третий голос.

За спиной у Бритт-Мари стоял отец Жабрика. Он опрятно причесался, приоделся. Рядом с ним был Кент в мятой рубашке. Кент улыбнулся Бритт-Мари. И ей тут же захотелось взять его за руку.

– Патрик на два года младше остальных. Ему еще рано участвовать в этом кубке, нужно специальное разрешение, – кашлянула женщина в сторону пола.

– Ну так дайте ему это разрешение! – рявкнула Банк и махнула палкой в направлении сотрудника.

– Правила есть праааавила! – перебила ее коучфигура.

– ДА НУ! ПРАВДА? А НУ ПОДИ СЮДА, НЕСЧАС… – заорала Банк и яростно двинула коучфигуру палкой. Фигура, чтобы не упасть, ухватилась за палку и нечаянно потянула за собой Банк вниз по лестнице, в результате чего оба участника дискуссии, потеряв опору, свалились бы за бортик, если бы чья-то рука не вцепилась железной хваткой в рукав спортивной куртки и не остановила падение.

Коуч-фигура повисла над лестницей, вытаращив глаза на Кента. Кент, держа ее за руку, объявил уверенным тоном, каким обычно рассказывал окружающим о своем бизнесе с Германией:

– Если ты только попытаешься столкнуть с лестницы слепую, я затаскаю тебя по судам. Вся твоя семья на десять поколений вперед будет по уши в долгах, уясни это.

Коуч-фигура вытаращилась на него. Банк, снова обретя равновесие, нечаянно ткнула палкой в живот коуч-фигуры раза два-три. Дядя с бумагами протянул им бумаги. Сотрудник серьезно кивнул. Подавленная женщина несколько раз кашлянула и начала:

– Также команда соперников заявила протест, касающийся этой «Виги» из вашей команды, потому что согласно личному номеру ви…

– Меня зовут ВЕГА! – огрызнулась Вега откуда-то с верхней ступеньки.

– Да, Виииееега, – попыталась исправиться женщина.

– У вас что, какашки в ушах? В-Е-Г-А!

Женщина с достоинством потерла мочку уха. Улыбнулась так, словно ей сделали местную анестезию. Повернулась к Бритт-Мари, которая в создавшихся обстоятельствах выглядела единственным разумным человеком.

– Чтобы девочки и дети младше определенного возраста были допущены к игре, нужно специальное разрешение.

– Правила есть… праа… авила, – заикаясь, проговорила коуч-фигура, так и не сумевшая высвободиться из хватки Кента.

– Ну что ж. – Кент повернулся к женщине, дяде и сотруднику и улыбнулся: – Тогда можете исключить Патрика и Вегу – ребята из городской команды, видимо, трусят играть против девочки и против парнишки на два года моложе их!

Повисло короткое обоюдное молчание.

– Чтооо? – выдавила коуч-фигура.

– ТРУСЯТ! – проорала Банк и нечаянно задела палкой спортивную куртку фигуры и немного – дядю с бумагами.

– Что заааа… – пробормотала коуч-фигура.

Так Вега и Патрик получили разрешение. Патрика, спускавшегося по лестнице на арену, обнимал за плечи отец. Но вид у парня был такой, словно больше всего ему хотелось помчаться вокруг арены, раскинув руки, как крылья самолета.

Дети высыпали на арену и начали разминку, загоняя мяч в одни ворота, и это во всех отношениях выглядело так, будто их цель – все, что угодно, кроме ворот.

Бритт-Мари и Кент остались на лестнице одни. Бритт-Мари сняла волосок с рукава его рубашки. Поправила складку на рукаве – осторожно, не задев руки.

– Откуда ты знал, что надо сказать, что они трусят?

Кент засмеялся, и все засмеялось внутри у Бритт-Мари.

– У меня есть старший брат. Со мной это всегда работало. Помнишь, как я спрыгнул с балкона и сломал ногу? Все самые большие глупости, какие я только вытворял в жизни, начинались с того, что Альф говорил: а слабо?!

– Как мило. И как мило, что ты оставил тюльпаны, – прошептала Бритт-Мари, не спрашивая, была ли и она в числе самых больших глупостей в жизни Кента.

Кент снова рассмеялся.

– Я купил их у папаши Жабрика. Он их выращивает в теплице. Вот ненормальный, а? Мы прямо сцепились – он хотел, чтобы я купил красные, потому что «они лучше», но я сказал, что ты любишь сиреневые.

Бритт-Мари стряхнула невидимые пылинки с его груди. Овладела собой. Благоразумно вложила одну руку в другую и сказала:

– Мне пора. Игра скоро начнется.

– Удачи! – Кент наклонился и поцеловал ее в щеку. Бритт-Мари пришлось схватиться за перила, чтобы не покатиться вниз по ступенькам.