И тогда она исчезла - Лайза Джуэлл

Ты пригласил нас войти. Я поставила автокресло на пол в твоей милой кухне и огляделась – вот я и вернулась в твое личное неприкосновенное пространство. И, как странно, в тот момент я почувствовала, что теперь стала большей частью всего этого, чем раньше, когда я была твоей гражданской женой. Ты налил мне чашку чая – я много раз представляла, как ты готовишь чай для меня. Ты передал ее мне и затем присел возле автокресла, взглянул на меня и спросил:

– Можно мне?

Я ответила:

– Вперед! В конце концов, она твоя дочь.

Ты отстегнул ремни, и она взмахнула крошечными ножками, подняла ручки тебе навстречу. Ты нежно и осторожно вынул ее. Поднял к плечу. Возможно, ты думал, что она младше, чем на самом деле, потому что не видел ее, когда она родилась. Но она сама показала тебе, какая она большая девочка. Она повернулась в твоих руках, поднесла ручку к твоему лицу и дернула тебя за бороду. Ты скорчил ей рожицу. Она засмеялась.

– Вот это я понимаю! – воскликнул ты. – Она такая прелесть. Восхитительный, славный ребенок!

– Ну, я немного предвзята, конечно…

– Ей шесть месяцев?

– Да. Будет во вторник.

– Поппи. Красивое имя.

– И очень ей подходит.

– Да, – согласился ты. – Действительно подходит.

Ты высунул язык и фыркнул. Она в полном восторге посмотрела на тебя.

– И как это было? – спросил ты. – Как это было для тебя?

– Это было… – Я приклеила на лицо глупую улыбку и не рассказала о бесконечных кошмарных ночах, когда я заходила в ее комнату по два, три, четыре раза с бесчисленными бутылочками молока. Я не упомянула, как иногда я клала ее в детскую кроватку, а сама целый час сидела в кухне с включенным на полную громкость радио, чтобы не слышать ее крик. И, конечно, в тот раз я не призналась, что обдумывала, не оставить ли ее на ступеньках больницы точно так же, как твои родители оставили тебя. – Это было удивительно, – разглагольствовала я. – Поппи просто мечта. Спит всю ночь. Улыбается. Хорошо ест. И, если честно, Флойд, я не могу понять, почему не сделала этого давным-давно. Просто в голове не укладывается.

Тебе понравился мой ответ, я сразу это заметила. Наверное, у себя в голове ты нарисовал меня как отвратительную, никудышную, старую каргу, для которой ты был ее последним шансом. И вдруг я здесь, в твоей кухне, хорошо выгляжу – не зря же зашла в парикмахерскую, чтобы вернуть моим волосам их родной медный цвет. Впервые за двадцать лет я была у парикмахера не ради стрижки! И вот я у тебя дома с этим чертовски красивым ребенком, которого я, вне всякого сомнения, обожала. Ни одна нормальная женщина не может не любить такого младенца! И я почувствовала, что ты оцениваешь меня заново, пересматриваешь свое предвзятое мнение обо мне. В тот момент мне показалось, что у нас все еще был шанс.

Я оставалась у тебя часа полтора, а когда уехала, сославшись на то, что у меня ужин с подругой – естественно, вымышленной, – ты вышел со мной. Ты нес малышку в ее кресле. Ты настоял на том, чтобы самому пристегнуть кресло на заднем сиденье. Я смотрела, как ты настраивал ремни, чтобы они не были слишком тугими вокруг упитанных ручек малышки.

– До свидания, красавица Поппи, – сказал ты, целуя кончики своих пальцев и прижимая их к ее щечке. – Надеюсь, что очень-очень скоро снова увижу тебя.

Я невозмутимо улыбнулась и уехала. Ты остался стоять на мостовой, не зная, как теперь сложится твоя жизнь.

Я же точно хотела, чтобы ты был со мной, чтобы ты сохранил те чувства, которые возникли у тебя сегодня.