Отступница - Уарда Саилло

В декабре один посетитель из Кувейта несколько дней наблюдал за мной, а потом обратился ко мне прямо.

— Извините, — сказал он, — я не собираюсь ходить вокруг да около. Но вы мне очень нравитесь, нравитесь так, что я хотел бы просить вашей руки.

— Простите? — переспросила я. Мужчина говорил по-арабски с каким-то странным акцентом. Может быть, я ослышалась?

— Я хочу на вас жениться, — повторил мужчина.

Я внимательно посмотрела на него. Он был молод, наверное, лет двадцати шести, несомненно, с Ближнего Востока, хотя на нем были джинсы и рубашка, а не кафтан и головной платок. Я была невысокого мнения о мужчинах из Утренней Страны, потому что они и их деньги способствовали распространению проституции в Агадире. Всему, что у них дома было запрещено, они вовсю предавались в нашей стране. Они покупали себе самых красивых девушек, и у меня болела душа, когда я видела, как эти мерзкие старики щупают девочек и приглашают их в свои лимузины, чтобы отвезти на какие-то свои тайные виллы и позабавиться там с ними.

Однако у этого молодого человека, стоявшего передо мной, была симпатичная улыбка. Я заговорила с ним. Как оказалось, он у себя на родине работал полицейским. В Марокко он проводил отпуск. По всей видимости, он еще и подыскивал себе жену. Во всем арабском мире распространено мнение, что самые красивые женщины живут в Марокко.

Молодой человек, однако, прервал разговор, прежде чем наша беседа стала по-настоящему интересной.

— Извините, — сказал он вежливо. — Но я не хотел бы говорить с вами дольше, пока я официально не попросил вашей руки. Так принято в моей стране. Когда я могу встретиться с вашими родителями?

Мне этот тип показался несколько смешным. Но, с другой стороны, если бы я была обручена, то это дало бы мне возможность избавиться от приставаний моих марокканских поклонников. Я попросила его зайти сюда на следующий день.

Утром, выходя из дома, я сказала:

— Дядя Хасан, сегодня вечером, возможно, к нам зайдет мужчина, который хочет просить моей руки.

— Твоей руки?! — прыснула тетя Зайна. — Не считай нас дураками!

— Что это за человек? — с подозрением спросил дядя Хасан. — Небось негр?

Дядя Хасан не мог себе представить, что кто-то может заинтересоваться такой темнокожей девушкой, как я. Дело в том, что он и в самом деле был расистом. В детстве он бил меня за то, что я играла с детьми, у которых кожа была темнее, чем у меня.

— Не играй с этими черными оливками, — кричал он мне потом, — а то сама станешь такой!

И евреев дядя Хасан тоже терпеть не мог. Некоторые из них живут в Марокко. Нам постоянно говорили, что это нехорошие люди. И что человек должен совершенно голым искупаться в оливковом масле, если он по ошибке подал руку еврею. Иначе Аллах не простит этот грех. Запрещалось даже разговаривать с евреями.

Я знала только одного еврея, владельца супермаркета, расположенного рядом с рестораном «Голден Гейт». Я считала его очень приятным человеком и не могла понять, почему весь мир ополчился против него.

— Нет, — сказала я, — человек, который хочет зайти к нам вечером, из Кувейта.

Дядя Хасан поперхнулся.

— Шейх?

При упоминании Кувейта в глазах моих двоюродных сестер буквально засветились долларовые знаки.

— Нет, кажется, он полицейский. А полицейские — тоже шейхи?

На этот вопрос ответа не знал никто. Но в этот день на Рю эль-Газуа атмосфера была очень напряженной.

У меня в ресторане было столько работы, что я почти забыла о кувейтце. Но он появился совершенно внезапно и вежливо спросил:

— Девушка, извините, вы поговорили с вашим отцом?

— Нет, это невозможно, — ответила я, — но вы можете поговорить с моим дядей. Он хозяин в доме, и он ждет вас сегодня вечером.

Я надеялась, что дядя и вправду окажется в это время дома.

— Очень хорошо, — сказал кувейтец, — я в девять часов вечера буду ждать вас перед рестораном.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Все это дело как-то вышло из-под контроля. Чего хотел этот мужчина от меня в действительности? Неужели он и вправду собирается жениться на мне? Или кто-то позволил себе сыграть со мной злую шутку? Мне постепенно становилось страшно.

Ровно в девять часов к ресторану «Голден Гейт» подъехало такси. Кувейтец открыл переднюю дверь и пригласил меня в машину.

— Извините, я сначала куплю печенье для вашей семьи, — сказал он. — Вам я уже купил прекрасные духи.

Он вручил мне подарочный пакет с ленточкой. Еще никогда в жизни я не встречала человека, который бы выражался так высокопарно. Или это была настоящая арабская вежливость?