Отступница - Уарда Саилло

Затем он сказал мне:

— Знаешь что, Уарда, у меня лопнуло терпение, я больше не могу выносить арабский менталитет. Я возвращаюсь в Германию и следующий отпуск проведу в Азии. Там люди более открытые и вежливые.

Для меня это было шоком. Я вдруг почувствовала, как много значит для меня этот альмани. Без него моя жизнь была бы намного беднее. Я боялась потерять его. Он внезапно и мягко вошел в мою жизнь, словно солнце, восходящее по утрам на востоке и согревающее страну и сердца. Сейчас он мог исчезнуть — так же внезапно, как и появился.

— Не беспокойся, — сказал Вальтер. — Я и дальше буду заботиться о тебе. Если ты хочешь продолжать ходить в школу, я оплачу твою учебу.

Кажется, я сильно побледнела.

— Но я не хочу, чтобы ты уезжал, — сказала я. — Если ты уедешь, то, пожалуйста, возьми меня с собой.

Я не знаю, как я решилась произнести эти слова. Помню только, как я сидела в своем мокром бикини возле бассейна и старалась собрать всю свою храбрость, чтобы сказать: «Если ты уедешь, то, пожалуйста, возьми меня с собой».

Эти слова вырвались у меня. Как отреагирует Вальтер? Мое сердце колотилось так, словно собиралось разорвать мою грудь. Кровь шумела в ушах. Поэтому я с трудом поняла его ответ.

— Забрать тебя с собой? Почему? — Вальтер был застигнут врасплох. — Это было бы возможно лишь в том случае, если бы я тебя удочерил. Впрочем, нет, поскольку ты старше восемнадцати лет, то мне пришлось бы для этого на тебе жениться.

И тут я, к своему собственному изумлению, услышала свои же слова:

— Тогда женись на мне.

У Вальтера был не менее изумленный вид, чем у меня.

— Ты что, влюбилась в меня?

Я помедлила, покраснела и еще раз прислушалась к своему сердцу:

— Да, я в тебя влюбилась. А ты? Ты меня любишь?

— С первого взгляда! — признался Вальтер. — Я влюбился в тебя с того момента, как впервые увидел.

Мне вдруг стало очень холодно в мокром бикини. Что я наделала? Я повела себя именно так, как никогда, ни при каких обстоятельствах не должна вести себя честная девушка в нашем обществе. Я не стала скромно и терпеливо ждать, что будет со мной, а проявила инициативу, хотя я всего лишь женщина. Я сделала брачное предложение мужчине, которого едва знала, мужчине, который по возрасту годился мне в отцы. Альмани, не правоверному мусульманину, иностранцу. Разве из этого выйдет что-то хорошее?

Я гордилась своей храбростью, но вместе с тем мне было очень стыдно за свое поведение.

Вальтер вдруг забеспокоился. Он ходил вокруг бассейна в своих мокрых плавках и нервничал. Но сначала он поцеловал меня в губы. Это был теплый, мягкий, приятный поцелуй. В его объятиях мой страх немного прошел.

У Вальтера вдруг появилось много вопросов.

— Что мы теперь будем делать? — спросил он.

— Ну, мне кажется, что ты должен официально попросить моей руки.

— У кого же?

— У моего дяди.

— О’кей, никаких проблем. Но если ты хочешь уехать со мной в Европу, тебе нужен паспорт.

— Да, — согласилась я. — Я даже и не думала об этом.

— Я дам задание братьям с «Невесты Юга», потому что мне скоро нужно возвращаться в Германию. У меня там бизнес. Братья позаботятся обо всем.

Он убежал, чтобы позвонить братьям. Я сидела у бассейна одна. Мысли лихорадочно проносились в моей голове. Правильно ли я поступила? Не совершила ли я огромную ошибку? Или это было мое спасение? Как я сообщу эту новость своей семье? А кувейтцу?

У меня закружилась голова. Я прыгнула в воду и сидела под водой до тех пор, пока у меня хватило дыхания. Затем я снова вынырнула и до изнеможения плавала в бассейне взад и вперед. Я знала, что моя жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. Я доверяла Вальтеру и надеялась на судьбу; доверяла этому новому будущему, которое вдруг оказалось так близко, что до него можно было дотянуться рукой.

Вечером я поговорила с дядей Хасаном, тетей Зайной и своими сестрами. Я немного побаивалась этого разговора.

— Мужчина из Германии, — начала я, — хочет на мне жениться.

Дядя Хасан не сказал ничего, но тетя Зайна отреагировала немедленно, причем совсем не так, как я ожидала.

— Слава Аллаху, — сказала она, — он услышал мои тайные желания.

— Услышал твои тайные желания?

— Да, он будет хорошим зятем, — сказала тетя Зайна. — Кажется, у него много денег.

Тут дядя Хасан снова обрел дар речи.

— Ты знаешь, — сказал он, — этот мужчина — хороший человек. Я предчувствовал, что так и будет. Я уже отказал кувейтцу.

— Что ты сделал? — удивленно спросила я.

— Да, я пошел к секретарю и продиктовал письмо кувейтцу.

Как оказалось, дядя Хасан после первого же визита Вальтера к нам решил, что альмани намного лучше кувейтца. А поскольку он сам не умел писать, то через секретаря сообщил, что мой родной отец не дал согласия на то, чтобы кувейтец забрал меня с собой на Ближний Восток. Тем самым помолвка и свадебные обещания теряли силу. Да примет это Аллах благосклонно к сведению, в Его величии и в Его милости.

Мнения моих сестер разделились. Муна была против такого поворота событий, что послужило поводом тете Зайне заявить, что она просто завидует моему счастью. Но я этому не верила. Рабия поддержала меня. Она в предыдущие дни много говорила с Вальтером, чтобы узнать, что это за человек. Рабия считала его симпатичным и заслуживающим доверия. Джамилю я не могла спросить, потому что она жила со своим первым мужем в Тизните. А Джабер был рад за меня.

Позже, однако, он заявлял:

— Если бы я тогда был взрослым, то никогда бы не разрешил тебе уехать с этим типом.

Но это было уже намного позже, после того как я покинула Марокко и осела в Германии.

На следующий день Вальтер был очень занят. Сразу после восхода солнца он пошел в мечеть и произнес шахаду, изречение, произнеся которое каждый человек становится мусульманином: «Я свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха. Я свидетельствую, что Магомет пророк Аллаха». Бородатые братья с «Невесты Юга» были его свидетелями.

Когда Вальтер в десять часов встретит меня, он был уже не Вальтером. Теперь его звали Уалид, и он был мусульманином. У него с собой даже было письменное свидетельство имама с печатью и подписью.

Я несколько удивилась. Никто не требовал этого от Вальтера, и уж я — меньше всего. Ну, значит, теперь он Уалид. Мне было все равно, лишь бы все остальное не изменилось.

В этот день он поехал со мной на базар и купил мне золотые украшения. Два креола, дорогой браслет за две с половиной тысячи дирхамов, толстое кольцо с лицом кошки и обручальное кольцо. Таких дорогих вещей у меня никогда в жизни не было. Мне даже стало немного не по себе. Я не знала, откуда у Вальтера так много денег. Мне было известно лишь то, что он получил в наследство несколько домов в Мюнхене и жил на то, что сдавал их в аренду. Я имела весьма слабое представление о том, что это такое. Но отказываться от его чудесных подарков я не хотела. Особенно потому, что в Марокко принято, чтобы жених с помощью дорогих подарков демонстрировал, что он в состоянии хорошо обеспечить свою будущую жену. Позже дядя Хасан заявлял, что по марокканским меркам его подарки были весьма скромными.