Минни Шопоголик - Софи Кинселла

Она встает. Я ничего не могу поделать. Бросаю агонизирующий взгляд на Альфа и говорю:

– Мы прогуляемся!

– А теперь думай, Бекки, – требует мама, когда мы все, кроме папы, выходим на улицу. – Куда идти?

– Э… кажется, сюда. – Я тычу в противоположную от дома сторону, и мы всем скопом бредем невесть куда.

– Это Барнсдейл-роуд? – Дженис кивает на указатели улиц. – Или Барнвуд-Клоуз?

– Не думаю…

– Бекки, родная! – взрывается мама. – Как ты можешь не помнить названия своей улицы? Ты домовладелица. И должна быть ответственным человеком! Должна…

– Папочка! – внезапно радуется Минни. – Папочка-а-а!

Она показывает пальцем на стеклянный фасад жилищного агентства. И я вижу Люка, наседающего на Магнуса, который выглядит совершенно запуганным.

Еще того хлеще! И чего меня сюда понесло?

– Это ваш агент? – Мама смотрит на вывеску «Рипли и Ко». – Вот и хорошо! Мы можем войти, узнать адрес и взять у него ключи! Молодец, Минни!

– Люк, похоже, очень сердится, – замечает Дженис, увидев, что взбешенный Люк машет руками на Магнуса. – Это из-за дополнительного оборудования? Дело того не стоит. Пусть подавятся этой занавеской для ванной. Не надо доводить дело до суда, как мой брат…

– Вперед, Бекки! – Мама почти у двери.

Я приросла к месту.

– Мама… – Голос у меня придушенный. – Я должна… кое-что сказать тебе. О доме. По правде говоря… я не была откровенной с вами.

Мама замирает. Она поворачивается, и я вижу, что лицо у нее покрывается красными пятнами.

– Я так и знала. Ты что-то скрываешь от нас, Бекки! Что именно? Боже! – Ей в голову явно пришла какая-то ужасная мысль. – Дом не отдельный?

– Нет, он отдельный, но…

– Рядом с ним нет стоянки?

Дженис с Мартином выразительно переглядываются. В Суррее парковка – это святое.

– Нет, дело не в этом. А… – Я дышу так часто, что едва хватает сил говорить. – А…

– Миссис Брендон. – Незнакомый мужчина торопливо выходит из агентства на улицу и протягивает мне руку: – Дэвид Рипли, управляющий партнер. Пожалуйста, не стойте на холоде. Позвольте мне предложить вам кофе. Я прекрасно понимаю, в каком ужасном положении вы очутились, и поверьте, мы делаем все возможное, дабы подыскать вам дом как можно скорее.

Не могу смотреть на маму. Не могу смотреть на остальных. Спасти меня может только внезапный смерч.

– Подыскать дом? – эхом отзывается мама.

– Нас страшно расстроила эта путаница со съемными домами, – продолжает Дэвид Рипли. – Ваш депозит будет немедленно возвращен…

– Со съемными домами?

– Прошу прощения, это ваша мама? – Он протягивает ей руку: – Здравствуйте. Позвольте заверить вас, мы стараемся изо всех сил, чтобы вселить вашу дочь…

– Но у нее есть дом! – гневно возражает мама. – Она его купила! Мы пришли за ключами! А иначе с какой стати нам приезжать в Майда-Вейл?

Дэвид Рипли сконфуженно переводит взгляд с мамы на меня.

– Простите… Я чего-то не знаю?

– Нет. – Я пылаю от унижения. – Моя мама не вполне… в курсе. Мне надо поговорить с ней.

– Понятно. – Дэвид Рипли поднимает руки и пятится к офису. – Если я вам понадоблюсь, то я на месте.

– Мама… – Видишь ли. – Знаю, я должна была сказать раньше…

– Мартин… – бормочет Дженис, и они тихонько отходят на несколько шагов и пялятся в окно турагентства.

Я вот-вот расплачусь. Мои родители так гордились мной, купившей свой первый дом. Они оповестили всех своих друзей. И вот она я – как всегда, обманувшая их ожидания.

– С домом вышла задержка, – мямлю я, упершись взглядом в мостовую. – Мы не смогли сказать вам об этом, потому что мы так надоели вам. И мы сняли дом, но с ним тоже вышла осечка. Поэтому мы… бездомные. – Заставляю себя поднять голову. – Прости меня.

– Мы проделали весь этот путь… а у вас нет дома?

– Да. Конечно, он у нас будет, но…

– И ты намеренно ввела нас в заблуждение? Позволила папе сказать его речь? Позволила подарить вам картину? И все это было вранье?

– Это было не совсем вранье…

– А что тогда? – кричит мама, и я вздрагиваю. – Мы мотаемся по Майда-Вейл; с нами Дженис с Мартином; мы приготовили вам подарки…

– Я просила, чтобы вы оставались дома! – защищаюсь я, но мама меня не слышит.

– Все твои планы, Бекки, терпят фиаско! Ты способна только фантазировать! Что скажет отец? Ты представляешь, как он расстроится?

– У нас будет дом! – в отчаянии говорю я. – Будет, обещаю тебе! А пока можете забрать картину обратно.

– Опять Джордж Майкл…

– Нет! – обрываю ее я словно ужаленная. – Это не так. – Решительно смахиваю с ресниц слезу. – Просто возникло небольшое препятствие.

– Вечно у тебя небольшие препятствия, дорогая! И с вечеринкой будет то же самое…

– Нет, не будет! – почти рычу я. – И я не просила вас тащиться за нами. Или покупать подарки. А если ты не хочешь приходить на вечеринку, мама, то и на здоровье! Пожалуйста, не приходи!

По лицу градом катятся слезы, скозь туман я вижу, как Дженис с Мартином изучают скидки на туры в Марокко, словно их это страшно интересует.

– Не надо! – раздается жалобный голосок Минни. – Не плачь!

– Ладно, – внезапно доносится до меня голос Люка, и я вижу, что он идет к нам. – Я все уладил. Они предоставляют нам… – Он замолкает и смотрит то на меня, то на маму. – В чем дело? Что произошло?

Мама не отвечает, а только плотнее сжимает губы.

– Ничего, – печально лепечу я. – Мы просто… разговариваем.

– Понятно. – Люк явно в замешательстве. – Я договорился об апартаментах с двумя спальнями в «Уэст-плейс». Мы будем там жить до тех пор, пока они не найдут для нас альтернативный вариант.

– «Уэст-плейс»! – Дженис отрывается от Марокко. – Мы видели его по телевизору!

Помнишь, Мартин, тот прекрасный новый отель со спа-салоном на крыше?

– Да, я не стал бы соглашаться на какое-то дерьмо. – Люк награждает Дженис быстрой улыбкой. – Мы можем въехать сегодня, а наши вещи отправят на склад… – Он умолкает, почувствовав висящее в воздухе напряжение. – Бекки, ты в порядке?

– Туда должна поехать мама. – Слова слетают с моих губ, и я не успеваю обдумать их. – Пусть там остановятся мама с папой.

– Та-а-а-к, – неуверенно тянет Люк. – Конечно, это тоже вариант…

– Мы заставили маму с папой провести столько времени в пути, а потом расстроили их. Пусть насладятся роскошным номером. А потом мы… перегруппируемся.