Карта нашей любви - Изабель Брум

Холли быстро подсчитала и поняла, что Сандре было около пятидесяти, когда она умерла, – очень рано, конечно. Но эту фотографию сделали несколькими годами раньше, когда тетя совершенно не выглядела больной. Блестящие коричневые волосы собраны в хвост, бронзово светится улыбающееся лицо, бутылка пива зажата в унизанной кольцами руке… Она выглядела ровесницей Холли. Рядом с Сандрой на фотографии, также с широкой улыбкой и бутылкой пива, стоял Эйдан.

– Я говорила тебе, эти двое были близки, – сказала Энни, когда Холли поморгала, чтобы стряхнуть слезинки. Эйдан выглядел так, словно только что смеялся, когда достали камеру. Он смотрел на что-то в стороне, а волосы как обычно растрепались. Холли оторвала глаза от его лица, снова посмотрела на Сандру и поняла, ощутив острый укол грусти, что она выглядела так же, как выглядела бы Дженни Райт, если бы дожила до своего сорокового дня рождения.

– Все в порядке, милая? – Энни подошла к ней и положила руку на плечо.

Холли кивнула, не решившись заговорить. Ей так нравилось это фото, но ей было больно смотреть на него. Столько всего изменилось с тех пор, как оно было сделано, столько людей испытали боль, столько лжи произнесено. Это разрывало сердце Холли.

– Как ты поняла, что Закинф – это твое место? – спросила она Энни, положив фотографию лицевой стороной на стол и подняв свой бокал.

– Я не поняла, не сразу. – Энни вздохнула, вытащила стул и крикнула что-то по-гречески двум молодым официантам, разносившим напитки. – Я приехала сюда со своим бывшим мужем. Мы хотели открыть это место, а потом он смылся с кем-то другим. Он изменял мне все время, что мы были женаты.

– Вот козел, – сказала Холли.

– Да уж. – Энни помолчала и продолжила: – Когда он доделал дела и вернулся в Лидс, я была готова продать это место. Я думала, что воспоминания будут слишком болезненными, чтобы оставаться здесь.

– Что заставило тебя передумать? – Холли попыталась представить молодую Энни, разбитую и униженную изменами, пытающуюся построить собственную жизнь в чужой стране. Сейчас она выглядела такой сильной и довольной, что было очень сложно представить обратное.

– Однажды я пошла на пляж. После обеда должен был прийти человек, чтобы посмотреть бар, поэтому я просто сидела и часами смотрела на воду. Она была такой красивой, что я поняла, что просто не могу оставить ее. И знаешь что? Я никогда не пожалела, ни разу.

«Как ей повезло», – подумала Холли. Если бы у нее случилось озарение и она поняла, что находится в правильном месте с правильным человеком. Она была истинной дочерью своей матери – Дженни сомневалась в себе до самой смерти и передала это качество Холли.

– Что такое? – спросила Энни. – Ты выглядишь так, словно держишь все тяготы мира на своих плечах, если ты не против, что я так выражаюсь.

Холли покачала головой.

– Совсем не против. Мне кажется, я просто ищу ответы. Я бы хотела, чтобы за меня приняли все решения. – Как только она это произнесла, то вспомнила о Руперте, который всегда заказывал ей еду в ресторане, выбирал платье, помогал в риелторском агентстве, когда она не могла понять саму себя, говорил ей очень подробно, как они будут жить вместе. Должно быть, удобно иметь рядом кого-то, кто достаточно тебя любит, чтобы взять на себя всю ответственность за твою жизнь.

– Никто не может этого сделать, – рассмеялась Энни, похлопав ее по колену. – Мой Дерек пытался, но под конец именно это разлучило нас. Ну, это и все женщины, с которыми он… Что?

Одна из молодых греческих официанток подбежала к ним в панике из-за того, что в заказе оказался не тот коктейль. Энни извинилась и ушла улаживать конфликт. Холли с удовольствием посмотрела, как она за несколько секунд рассмешила недовольного клиента.

Допив вино и бросив фото Сандры и Эйдана в сумку, Холли спустилась со стула и отправилась домой. Только улегшись в кровать, она включила телефон и осветила комнату тусклым светом экрана. Спрятавшись под единственной чистой и сухой простыней, оставшейся в доме, она раскрыла карту мамы и тети и провела пальцем по их надписям. Если бы кто-нибудь нарисовал для нее карту, которая приведет к счастью. Если бы она могла взять компас и проложить маршрут туда, где ей нужно быть. Оставить остров за спиной и строить свою жизнь в Лондоне с Рупертом? И если так, почему ее не покидает ощущение, что что-то пытается ее удержать на острове?