Акулы во дни спасателей - Каваи Стронг Уошберн

Во дворе садовая мебель. Примерно такая наверняка есть у большинства моих однокурсников в Сан-Диего, современная, минималистичная и адски дорогая, да? В таких дворах еще обычно дорожки из серого камня, от патио через лужайку к гаражу. У гаража стоит машина, мотор заведен, работает вхолостую. Внутри никого.

Я слышу сирену шерифа. Она ревет. Та часть меня, которая поумней, хватает другую, ту, что хочет бежать, и говорит: ты сама знаешь, что тебе нужно. Не спеши. Как будто ты у себя в квартале. А этот чистый белый седан с кремовым кожаным салоном — твоя машина.

Ну и вот. Я открываю водительскую дверь, юркаю на сиденье, включаю задний ход. Смешно. Обычно же как представляешь себе угон: темная парковка, шуруешь отверткой в замке, кровь стучит в висках, в общем, что-то невероятное, так? А оказалось, пара пустяков: щелкнул переключателем — и готово.

Я задом вылетаю на дорогу, с ревом мчу по кварталу и так резко сворачиваю за угол, что шины визжат и внутри у меня все перекручивается. И тут же одергиваю себя: не спеши. Это же твой район. Ты едешь за продуктами. Я принимаюсь высматривать Дина. Еще несколько раз сворачиваю, пытаюсь отыскать хоть что-то знакомое. Медленно и спокойно петляю между домами. Мне кажется, что я еду туда, где мы разделились. Снова слышится сирена шерифа. Не сзади, но где-то рядом. Я вспоминаю, как увидела мигалку и поняла, что это за мной, так? Сердце мое дергалось и мельтешило, как эти огни.

Впереди из-за густо разросшейся живой изгороди появляется Дин. Ковыляет, низко опустив голову, плащ Ноа распахнут на голой мокрой груди. Одной рукой Дин вцепился в пояс тренировочных штанов, которые того и гляди свалятся с его задницы. Я подъезжаю ближе, сигналю, опускаю стекло с пассажирской стороны.

— Что ты творишь? — спрашивает Дин.

Смотрю на это его глазами. Я, его взбешенная сестра, не выспавшаяся, голодная, в панике, подкатываю на шикарном белом седане с наклейкой “109.5 Молитва” на заднем бампере, в салоне воняет цветочным ароматизатором.

— Залезай, — говорю я.

Он садится рядом со мной, и мы едем в конец квартала. Такое чувство, будто все это происходит не с нами. Будто я наблюдаю со стороны, как брат с сестрой пытаются убежать, по пути совершают преступление, принимают ошибочные решения. Но это не я, я тут вообще ни при чем, я пыталась сопротивляться.

— Ты эту машину угнала? — спрашивает Дин.

Я включаю дворники. На миг перед глазами все четко.

— Она там стояла, — пожимаю я плечами.

Торможу у знака “стоп”.

— Шутишь?

Дин озирается. Говорит, что теперь нас точно посадят, надо бросить машину. Нет, говорю я. Надо выбираться отсюда, уехать из этого штата, с этого континента, вообще от всего, начиная с того поцелуя, скал и водопропускной трубы, с каждого клочка земли, на котором мы с Вэн когда-либо стояли вместе, с акул, новостей и всех уголков Гавайев, убивших моего брата.

Я еду вперед.

— Можно сесть на автобус, можно поймать попутку. Да хоть пешком идти. — Дин щиплет переносицу. — Но не так же.

Я останавливаюсь на очередном перекрестке. Дорога оказывается длинной, в конце маячит оживленная улица. Наверняка магазины с пижонскими шмотками, сплошь шелк и изящные манекены. Кафе, где за чашечку кофе просят шесть баксов. Бульвар, здания и небо одного и того же оттенка серого.

— Иди, если хочешь, — говорю я. — Обратную дорогу я знаю.

Дин молчит. Закусил губу, повернулся ко мне, чтобы посмотреть мне в лицо. И тут у него в глазах мелькает странное выражение, так? Будто он испугался, но сразу же успокоился, даже расслабился. Он бросается на меня, темнота, что-то упирается мне в грудь, Дин тащит меня, заезжает коленом мне по башке, какие-то ручки или застежки царапают мне ребра и бедро. Я все время обо что-то ударяюсь, а брат все тянет, дергает. Сложил меня пополам. Его ноги, руки, он засовывает меня под себя и перебирается за руль. Я думаю, что сейчас ударюсь спиной о пассажирскую дверь, но там только воздух. С размаху врезаюсь плечом в асфальт. Вода, свет, мне под ноги вылетает мой рюкзак. Дин выбросил меня из машины. Я с трудом поднимаюсь на ноги, а он уже катит вперед с распахнутой настежь пассажирской дверью. Прямиком на него с мигалкой и сиреной летит машина шерифа. С визгом разворачивается и перекрывает дорогу. Дину не убежать.

Мимо меня проносится еще одна патрульная машина. Мотор натужно ревет. Машина отрезает Дину остававшийся путь к отступлению. Убедившись, что Дин в западне, полицейский тормозит. Загораются задние фонари.