Дети судьбы - Джеффри Арчер

— Для моих любовниц.

— А где все эти любовницы?

— Большинство из них — в Италии, и есть ещё несколько в разных больших столицах.

— Значит, именно поэтому мы летим в Венецию?

— И ещё во Флоренцию, Милан и Рим. Когда я с ними прощался, многие из них были голые, и одна из причин, почему они мне больше всего нравятся, — это то, что они не стареют, разве что у них появляются морщины, если они слишком много времени проводят на солнце.

— Счастливицы! — воскликнула Су Лин. — А есть ли у тебя самая любимая из них?

— Нет, я довольно неразборчив в своей половой жизни; хотя если бы меня заставили выбирать, есть одна синьора во Флоренции, которая живёт в небольшом дворце; я её обожаю и хотел бы снова с ней встретиться.

— Она случайно не девственница? — спросила Су Лин.

— Ты угадала, — сказал Нат.

— Её зовут Мария?

— И это верно, хотя в Италии полным-полно Марий.

— «Поклонение волхвов» Тинторетто?

— Нет.

— «Мадонна с младенцем» Беллини?

— Нет, они всё ещё живут в Ватикане.

Пока стюардесса просила их застегнуть ремни, Су Лин с минуту помолчала.

— Караваджо?

— Молодчина! Я оставил её в Палаццо Питти на правой стене в галерее третьего этажа. Она обещала хранить мне верность до моего возвращения.

— И там она и останется. Ведь такая любовница будет стоить тебе гораздо больше 400 долларов в месяц, а если ты всё ещё собираешься пойти в политику, то у тебя не хватит денег даже на раму.

— Я не пойду в политику, пока не смогу позволить себе содержать целую галерею, — заверил её Нат.

* * *

Энни начала понимать, почему англичане так не любят американских туристов, которые как-то умудряются осмотреть Лондон, Оксфорд, Бленэм и Стратфорд всего за три дня. И она была совершенно ошарашена, когда увидела, как целый автобус американских туристов выгрузился у Королевского Шекспировского театра в Страфтфорде, они заняли свои места, а затем ушли из театра в антракте, уступив места соотечественникам из другого автобуса. Энни этому не поверила бы, если бы, вернувшись в театр после антракта, она своими глазами не увидела, что в двух рядах перед ней сидят люди, которые говорят с привычным для неё американским акцентом, но которых она до этого не видела. Она подумала: «Интересно, те люди, которые посмотрели первый акт пьесы, рассказали тем, кто пришёл на второй акт, что произошло с Розенкранцем и Гильденстерном, или когда туристы из второго автобуса пришли в театр, первый автобус уже ехал обратно в Лондон?»

Чувство вины исчезло у Энни после того, как они с Флетчером спокойно провели десять дней в Шотландии. Они получили удовольствие от Эдинбургского фестиваля, где могли выбирать между Марло и Моцартом, или Линтером и Ортоном. Однако для обоих приятнее всего была долгая поездка с юга на север и потом с севера на юг по восточному и западному побережью. Перед ними разворачивались потрясающие пейзажи, и они решили, что нет в мире видов красивее этих.

В Эдинбурге они попытались отыскать следы предков Гейтсов и Давенпортов, но нашли лишь цветную таблицу шотландских кланов, да купили юбку, сшитую из безвкусно яркого тартана клана Давенпортов; Энни сомневалась, наденет ли она эту юбку хоть раз в Америке.

Как только их самолёт вылетел из Эдинбурга в Нью-Йорк, Флетчер сразу же заснул. Когда самолёт стал снижаться над нью-йоркским аэропортом имени Кеннеди, Энни думала только о том, что она скоро увидит Люси, а Флетчер с тревогой представлял себе, как он проведёт свой первый рабочий день в фирме «Александер, Дюпон и Белл».

* * *

Когда Нат и Су Лин вернулись из Рима, они были совершенно измотаны, но внезапная перемена в маршруте оказалась крайне правильной. С каждым днём Су Лин всё больше и больше успокаивалась. За всю вторую неделю они ни разу не вспомнили о Корее. Они договорились, что, вернувшись домой, скажут матери Су Лин, что провели весь свой медовый месяц в Италии. Один только Том будет озадачен.

Пока Су Лин спала, Нат ещё раз изучил рынок валют в газетах «Интернэшнл Геральд Трибюн» и лондонской «Файнэншиэл Таймс». Тенденция продолжала сохраняться: падение, затем небольшой подъём, а затем снова падение курсов, но иена всё время продолжала подниматься по отношению к доллару, так же, как и по отношению к германской марке, фунту и лире, и Нат продолжал следить, какой из курсов больше всего меняется. Как только они вернутся в Бостон, он поговорит с отцом Тома и воспользуется услугами отдела валюты банка Рассела. Он решил не открывать своих планов незнакомым людям.

Нат взглянул на спящую жену и с благодарностью подумал о её совете выбрать валютные курсы темой своей дипломной работы перед окончанием факультета бизнеса. Его обучение в Гарварде подходило к концу, и он понял, что не может больше откладывать решения, которое повлияет на их будущее. Они уже обсудили три возможности: он может искать работу в Бостоне, чтобы Су Лин могла оставаться в Гарварде (но она сказала, что это ограничит его выбор), он может принять предложение мистера Рассела и работать вместе с Томом в большом банке в маленьком городе (но это сузит его перспективы на будущее), или он может искать работу на Уолл-стрит, чтобы понять, сумеет ли он выжить в высшей лиге.

Су Лин не сомневалась в том, какой выбор он сделает, и хотя у них ещё было время, чтобы обдумать будущее, она уже вела переговоры со своими знакомыми в Колумбийском университете.