Грязная работа - Кристофер Мур

— Это вряд ли, Чарли. Вообще-то я думаю, нам лучше расстаться. Раз уж в «Великой большой книге» все правда, а у меня нет причин ей не доверять, нам не следовало даже разговаривать.

— Но у вас другая версия книги.

— Думаете, это случайно? — На секунду глаза Верна за огромными стеклами очков стали совершенно безумными.

— Тогда ладно, — сказал Чарли.

— Но пишите мне по электронке, хорошо? От этого вреда быть не должно.

Берн пристально поглядел в свою кофейную кружку, будто раздумывал — будто напугал себя до полусмерти, всего лишь рассказав про тень с гор. Наконец поднял голову и улыбнулся:

— Знаете… а давайте. Советы не помешают, а если начнется какая-нибудь жуть, перестанем.

— Договорились, — сказал Чарли.

Он отвез Верна обратно к его машине, которую тот оставил за квартал от дома Лоис Ашер, и они попрощались.

Джейн встретила Чарли в дверях.

— Ты где был? Мне нужна машина, съездить ей за нитью.

— Я привез пончиков, — ответил Чарли, протягивая коробку — может, чересчур уж слишком гордо.

— Ну так это же не одно и то же, а?

— Что и нитки?

— Зубная нить. Ты подумай, а? Чарли, если я на смертном одре еще стану чистить зубы нитью, тебе позволяется меня этой нитью удушить. Нет, я напишу тебе особое распоряжение, чтобы ты меня удушил.

— Ладно, — сказал Чарли.

— А помимо этого она как?

Джейн покопалась в сумочке, отыскала сигареты и теперь нашаривала зажигалку.

— Как будто пародонтоз сейчас опаснее всего. Черт бы их побрал! Они забрали у меня в аэропорту зажигалку?

— Ты по-прежнему не куришь, Джейн, — сказал Чарли.

Она подняла голову:

— К чему ты это сказал?

— Ни к чему. — Он отдал ей ключ от прокатной машины.

— Можешь захватить мне зубную пасту?

Джейн перестала искать зажигалку и метнула пачку сигарет обратно в сумочку.

— Да что за мания у этой семьи с дентальной гигиеной?

— Я свою забыл.

— Ладно. — Джейн подцепила ключ так, чтобы можно было сразу вставить в зажигание, и пихнула сумочку под мышку, словно футбольный мяч.

Затем нахохлилась и опустила со лба зеркальные очки — из-за них вкупе с ежиком платиновых волос и строгим черным костюмом Чарли она немного походила на киборга-убийцу из будущего, который готов к броску в ядовитую атмосферу планеты Дюран-Дюран.[48]— Там по-прежнему блядская жара, да?

Чарли кивнул и вновь протянул коробку с пончиками.

— Глазированные пострадали.

— Ах да. — Джейн снова подняла очки.

— Звонила Кассандра. После твоего звонка утром она заметила твой ежедневник на тумбочке. Вообще-то она сказала, что к тумбочке ее притащили Элвин и Мохаммед и чуть ли не сунули его ей в руку. Спрашивала, не нужна ли тебе эта книжка.

— А Софи как — нормально?

— Нет, ее похитили инопланетяне, просто мне хотелось, чтобы ты сначала переварил информацию о том, что забыл ежедневник.

— Знаешь, маме вот именно поэтому за тебя стыдно, — ответил Чарли.

Джейн рассмеялась:

— Знаешь что? Уже нет.

— Не стыдно?

— С сегодняшнего утра. Она сказала, что всегда знала, кто я, что я, и всегда меня любила такой, какая я есть.

— Ты ей двинула? В постели нашей мамы самозванка.

— Заткнись, это было мило. Важно.

— Наверное, она так говорит просто потому, что умирает.

— Она, правда, сказала, что ей не нравится, когда я все время ношу мужские костюмы.

— В этом она не одинока, — сказал Чарли.

Джейн снова приняла наступательную стойку.

— Я на задании по добыче зубной нити. Позвони Кассандре.

— Уже.

— И Бадди нужен пончик. — Джейн распахнула дверь и метнула себя в жар, вопя, как берсеркер в атаке.

Чарли закрыл за ней сразу, чтобы не выпускать кондиционированный воздух, и в окно проводил сестру глазами: она неслась, будто по эпицентру ядерного взрыва, — и будто сама при этом горела. Затем перевел взгляд дальше. Из пустыни вдалеке вздымалась красная столовая гора. По ней, оказывается, шла глубокая расселина, которой Чарли раньше не замечал. Он присмотрелся — никакая то была не расселина, а длинная острая тень.

Чарли выскочил во двор и проверил, где солнце затем — положение тени. Она лежала не на той стороне горы. Тут не может быть никаких теней — сюда падает свет. Чарли прикрыл глаза козырьком ладони и смотрел на тень, пока у него не вскипели мозги. Она двигалась — медленно, однако ползла. Тени так не ползают. Ползла она расчетливо, против солнца, к дому его матери.

— Ежедневник, — сказал себе Чарли.

— Ох, блядь.