Любовь без слов - Наталья Нестерова

Мама несколько раз звонила Свете на сотовый телефон, включался автомат и что-то говорил на иностранном языке. Когда мама, наконец, дозвонилась и поговорила с дочерью пять минут, со счета сняли несусветные деньги – четыреста рублей. Мама возмутилась и отправилась в телефонную компанию. Там ей ответили, что операция по списанию средств со счета произведена в соответствии с тарифом на международный звонок. Анна Юрьевна настаивала на том, что за границу не звонила, утверждала, что произошла ошибка, требовала вернуть деньги. В итоге ей дали компьютерную распечатку, из которой следовало, что в момент звонка дочь Света находилась на Мальдивах.

«Где это? – спрашивала себя Анна Юрьевна по дороге домой. – Как ее занесло на Мальдивы? Почему мне ничего не сказала?» От нехорошего предчувствия сжималось сердце. Мама решила ехать в Москву. Но вырваться смогла только через пять дней, поменявшись уроками с другими учителями. Свету мама не предупредила, хотела нагрянуть внезапно. Это ей удалось в полной мере.

Едва поезд прибыл в столицу, Анна Юрьевна набрала номер Светы:

– Здравствуй, дочь! Скажи мне свой адрес!

– Мама? Привет! Зачем тебе мой адрес?

– Я стою на Курском вокзале.

– Почему? – растерялась Света.

– Приехала тебя навестить. Ты не рада?

– Да, да! Конечно, рада.

Дочь продиктовала адрес и объяснила, как добраться на метро.

Свету давно мучило, что она скрывает от мамы свои отношения с Игнатом. Он не просил соблюдать тайну. Игнат был безразличен к окружению Светы: ее мама, родственники, подруги, преподаватели в институте не попадали в сферу интереса или даже любопытства Игната. Ему нужна была Цветик в изолированном варианте, без шлейфа родственных или дружеских привязанностей. Света не говорила маме об Игнате из чувства самосохранения, интуиция подсказывала, что маме очень не понравится ее связь с великовозрастным мужчиной. Но когда-то мама должна узнать правду, и сейчас самый подходящий момент.

Света трусила, она уже привыкла прятаться за спину Игната, поэтому позвонила ему:

– Ко мне мама едет. Я боюсь.

– Она кусается или имеет обыкновение пороть тебя?

– Что-то вроде этого.

– Серьезно? – поразился он.

– Не в буквальном смысле, но вполне действенно. Игнат, я боюсь! – повторила Света.

– Через час буду у тебя.

Мама приехала раньше. Прошлась по квартире. Мама думала, что студентки снимают дешевое жилье на окраине. А тут была уютная квартира-студия с выгороженной кухонькой и единственной большой тахтой. Другими студентками здесь и не пахло.

– Сколько стоит эта квартира? – спросила мама.

– Сорок пять тысяч рублей в месяц. – Света решила быть во всем откровенной.

Мама резко развернулась и уставилась на дочь. Сумма в три раза превышала месячный оклад Анны Юрьевны.

– Тебе снимает эту квартиру любовник?

– Ее снимает человек, которого я очень люблю. Игнат замечательный, самый лучший! Мама, я счастлива! Порадуйся за меня!

– Радоваться тому, что дочь стала содержанкой?

– Не говори так! Мы любим друг друга. И разве лучше было бы, поселись мы в трущобе?

– Живи хоть во дворце. Но если ты скрывала вашу связь от меня, значит, тут не все чисто. Почему ты врала мне?

– Я не врала, просто не говорила.

– Это одно и то же. Он женат?

– Да.

– И разводиться не собирается?

– Я не знаю.

– Как это не знаешь?

Света действительно никогда не спрашивала Игната, собирается ли он жениться на ней. Было видно, что Игнат безумно любит ее; чтобы не расставаться со своим Цветиком, он отдал бы все. Вернее, не все. Какой-то маленький, но очень важный якорь держал Игната в семье.

– Мама! Почему ты не доверяешь мне? Почему не хочешь разделить мое счастье?

– Посмотрим на твое счастье.

Чтобы на него посмотреть, Анне Юрьевне было достаточно повернуть голову. Игнат, открывший своим ключом входную дверь, незаметно вошел в комнату.

– Мама, это Игнат! – представила его Света и замолкла, не успев назвать имя мамы.

Мама вдруг испустила отчаянный стон, схватилась за горло. Игнат вздернул брови: на него никогда не смотрели с подобным ужасом и гадливостью. Он даже невольно провел рукой по щекам – не покрылся ли прыщами.

– Старик! – прошептала мама. – Опять!

– Что значит «опять»? – строго спросил Игнат. – И кто старик? Почему вы смотрите на меня как на урода?

– Опять, – эхом отозвалась Света.

Она как будто бы снова оказалась в кабинете директора школы, где мама, обычно сдержанная и строгая, клокотала от ярости.

Эффект дежа вю обрушился и на Анну Юрьевну. Только теперь не было сомнений в характере отношений дочери и этого старика.

Не отвечая Игнату, Анна Юрьевна быстро заговорила, обращаясь к дочери:

– Светочка! Ты больна! У тебя геронтофилия, тебя тянет к пожилым. Это можно вылечить, я найду специалистов.

– Я здорова!

– Послушайте!.. – встрял Игнат.

– Заткнитесь! – рявкнула мама. – Доченька! Геронтофилия обычно связана с переживаниями детства, с растлением, развращением детей взрослыми, – шпарила как по написанному мама, в голове которой прочно засели сведения из книги по сексопатологии. – Развратные действия взрослого в отношении девочки при условии возникновения у нее приятных ощущений, в особенности оргазмических, ориентируют ее в будущем на половую связь с пожилыми. Скажи мне, это был отец? Он трогал тебя? Ласкал?

Света вспыхнула и едва не выпалила: «Мама, ты дура!»

– Мама! Прекрати говорить мерзости! – выкрикнула Света.

Подбежала к Игнату, он обнял ее за плечи. Свету била мелкая дрожь.

Игнат знал, что мать Светы по профессии учительница. Провинциальная тупая училка, которая заявилась сюда и ставит доморощенные диагнозы. Вышвырнуть бы ее вон! Жаль, нельзя, все-таки родительница Цветика.

– Успокойтесь, пожалуйста! – сказал он. – Как вас?

– Анна Юрьевна, – подсказала Света.

– Анна Юрьевна, давайте присядем и поговорим спокойно.

– Мне не о чем с вами разговаривать! Вы воспользовались заболеванием моей дочери! Вы негодяй и извращенец!

– Я попросил бы вас быть осторожнее в выражениях!

– Мама, я тебя умоляю! – заплакала Света.

– Хорошо! – Анна Юрьевна с трудом взяла себя в руки. – Значит, вы, Егор…

– Игнат, – поправила ее дочь.

– Не важно. Вы, Игнат, собираетесь жениться на моей дочери?