Наваждение - Барбара Гауди

Приняв таблетку, Нэнси погрузилась в долгий беспробудный сон без сновидений. В десять часов вечера она закрыла глаза и вырубилась, а когда очнулась, стояло утро, и парень, живший над гаражом Винса, заводил мотоцикл. Рон еще спал. Она встала с постели и торопливо спустилась в подвал.

Внизу она обнаружила, что, потянув ручку на себя, ключ в замке можно повернуть почти беззвучно. Когда дверь открывалась, слышался только легкий шорох, поглощаемый ковром.

В то утро — утро четверга — Таша была в комнате. Собака стрелой пронеслась мимо нее вверх по ступеням. Нэнси подошла к кровати и раздвинула полог. Ее трясло от ужаса при мысли о том, что Рэчел эту ночь не переживет. Это будет им всем наказанием за грехи — и ей с Роном, и матери девочки. Но Рэчел лежала на постели и спала, подтянув кулачки к шейке. Нэнси облегченно вздохнула. Каждое утро она вновь и вновь поражалась тому, что эта удивительной красоты девочка заточена в подвале Рона. Как будто в жалкой комнатенке поселилась фея или кинозвезда.

Нэнси задернула занавески, но не успела дойти до двери, как ее остановил негромкий, сдавленный звук. Она тут же бросилась к кровати и тихо позвала:

— Рэчел… — Веки девочки чуть подрагивали. Нэнси готова была все отдать за право оставить девочку у себя! — Рэчел…

Девочка вздохнула и повернулась лицом к стене.

Нэнси поднялась наверх, выпустила Ташу погулять во двор, поставила кофе и села за кухонный стол, чтобы еще раз взглянуть на составленное Роном вчера вечером расписание дня Рэчел.

— Это еще не окончательный вариант, — сказала она ему, но потом, когда они вместе стали вспоминать, как проходит день девочки, ей стало ясно, что с понедельника практически каждый день происходит одно и то же, превращаясь в заведенный порядок.

8:00-8:30 — завтрак*

8:30–10:00 — просмотр мультфильмов*

10:00–11:00 — рисование*

11:00–12:00 — игра на синтезаторе

12:00–12:30 — обед*

13:00–14:00 — просмотр «Энтикс Роудшоу»*[29]

14:00–15:00 — игра на синтезаторе

15:00 — полдник*

15:15–16:30 — игра в карты и настольные игры*

16:30–17:30 — просмотр «Чирз»[30], игра на синтезаторе

17:30–18:00 — ужин**

18:15–20:15 — просмотр кинофильма на компакт-диске**

20:15–21:00 — купание*

21:00–21:30 — чтение *

21:30 — отход ко сну

Одна звездочка значила, что обычно в комнате была Нэнси. Две звездочки — что там был еще и Рон. Правда, кино он с ними смотрел только раз — прошлым вечером, но ему хотелось, чтобы это событие стало проводиться регулярно, и Нэнси вряд ли могла здесь что-то оспорить. Рэчел вроде ничего против не имела. Позже, когда Нэнси спросила ее, не возражает ли она, чтобы он оставался с ними, девочка сказала:

— Он все время молчал. Единственное, против чего я возражаю, это люди, которые болтают, когда идет кино.

— Значит, ты больше его не боишься? — решила прояснить ситуацию Нэнси.

— Нет, но только когда вы здесь находитесь. — Она взяла компакт-диск с «Красавицей и Чудовищем», который они только что посмотрели, и добавила: — Он похож на Чудовище.

Нэнси не могла удержаться от смеха:

— И впрямь похож, правда? Большой такой. И застенчивый. Даже волосы у них одинаковые!

— Я хотела сказать, он странный какой-то.

— Ну да ладно, бог с ним.

— Только ему не говорите.

— Да брось ты, он никогда на тебя не рассердится.

— Все равно, это может его огорчить.

— Может, — неспешно проговорила Нэнси. — Это правда.

В понедельник, чтобы добиться расположения Рэчел и заручиться ее согласием на то, чтобы Рон поужинал с ними, она рассказала девочке, что его мама умерла, когда он был еще совсем маленький, и что его очень огорчает, что он не может быть с ними в этой комнате. Но она никак не ожидала, что малышка примет это так близко к сердцу.

Нэнси приколола расписание на доску. Кофе был готов, она налила себе чашку и вышла во двор выкурить сигаретку. В углу у забора Таша рыла ямку, ее хвостик-обрубочек вертелся как пропеллер.

— Таша, ко мне! — позвала Нэнси. Собака продолжала копать. — Таша!

Рысцой подбежавшая к ней псинка что-то несла в зубах. Оказалось, это была дохлая крыса, небольшая серая крыса. С ворсистой шкуркой и гладким бананового цвета брюшком.

— О господи, — сказала Нэнси, подняла трупик за хвост и кинула его за забор. Крысы ей нравились. Они жили у нее, еще когда она была ребенком. Нэнси надеялась, что история с крысой не была знаком свыше, хотя выглядело это именно так: собака принесла ей дохлую крысу первым делом поутру. Господи, сделай так, чтоб это не было знаком, молилась она.

Рон проснулся в тот самый момент, когда ему снилось, что Рэчел сидит у него на коленях и целует его в губы. Ему хотелось продлить это сладостное чувство, но оно улетучилось, вытесненное ощущениями реального мира: лаем Таши и ароматом кофе.

Встав с постели, он неуклюже протопал в ванную. Теперь он весь день будет думать об этом поцелуе, будто Рэчел его и в самом деле целовала. Он пришел бы, наверное, в себя, если бы увидел девочку, но Нэнси не хотела, чтобы он без нее спускался в подвал. По крайней мере, без веской на то причины. Может быть, сказать ей, что там надо проверить вентиляцию? Или — рука его застыла на кране горячей воды — лучше показать Рэчел некоторые его пылесосы? Он подумал, что девочка уже готова к такому поучительному развлечению.