Стоянка запрещена - Наталья Нестерова

«Какой симпатичный! – подумала она, впервые рассмотрев парня. – Глаза темно-синие. Ресницы длиннющие. Ямочка на подбородке».

Хотя молодой человек говорил только слова благодарности, не просил и дальше опекать его, Анна чувствовала, что расставаться ему боязно. Это был страх сильного человека, попавшего в идиотскую ситуацию. Анне женская интуиция подсказывала, что перед ней не мямля, не слабак, не маменькин сынок, а достойный представитель сильного пола. Просто ему не повезло. Да и кто, скажите, покусай его змея в супермаркете, сохранит присутствие духа?

– Ладно, я поеду с вами, – кивнула Анна, точно выполняя невысказанную просьбу.

Если парень и удивился, то прекрасно скрыл это и еще раз поблагодарил.

– Меня зовут Эд, – назвался он по пути к карете «Скорой помощи». – Полностью – Эдуард. Но только не Эдик.

– Анна. Можно – Аня, но только не Нюра.

– Усвоил.

Больница находилась недалеко, в Сокольниках. Укушенному там практически не оказали первой помощи. Фельдшер «скорой» их сдал, велел сидеть в коридоре, появился врач, опять-таки спросил, есть ли удушье, головокружение, тошнота?

– Нет, – ответил Эд, – только рука распухает.

– А вы хотите, чтобы змея покусала и даже отека не было? – почему-то упрекнул врач.

Он был безлик, сливался с белым халатом так, что и возраста не определить: от тридцати до шестидесяти, давно усталый, похожий на старшего охранника в супермаркете. Для Анны мужчины с определенного (старшего) возраста были все на одно лицо.

– Вас действительно гадюка в «Новом континенте» покусала? – спросила подошедшая медсестра.

– Действительно! – ответила Аня. – И мы ждем квалифицированной врачебной помощи.

– Ждите, – вяло сказал доктор, открывая дверь в кабинет.

– У них там цены! – в спину врачу говорила медсестра. – На Преображенском рынке молодая капуста шестьдесят рублей, а они продают по сто пятьдесят.

«Родная сестра моей бабушки», – подумала Аня.

– Ты еще чему-то удивляешься, – глухо звучал голос доктора. – Гадюк запустили, бесплатных. В мире абсурда удивляться можно только нормальным вещам.

– Неплохая мысль, – сказал Эд Анне.

– Решительно не согласна! Я живу в нормальном мире, где иногда происходят чрезвычайные события, имеющие весьма простые объяснения.

– Вопрос, что считать нормой?

– Это вопрос из области софистики. Рука болит?

– Я не чувствую ее. Точно клешня, верно?

– Сейчас тебе введут противоядие.

Аня ошибалась. Слова врача: «ждите» – вовсе не означали: «сейчас вами займемся», «через минуту вас вылечим».

Они просидели в коридоре без малого три часа! При полном отсутствии внимания со стороны медиков. Оправдывая врачей, можно было бы сказать, что по «скорой» привезли обгоревшего пьяницу, уснувшего с непогашенной сигаретой. Доставили двух инфарктников и бабку, которая явно часто здесь бывала.

Врачу она сказала:

– Сергей Петрович! Так ведь не ваше дежурство, Марину Владиславовну заменяете? А у меня опять тахикардия и загрубинные… загрудинные боли.

Бабка ушла домой своим ходом.

Анна обнаружила, что нечаянно запихнула в сумку хлеб и ветчину. Не оплатив. Есть хотелось отчаянно. Сделала бутерброды, и они с аппетитом их поглощали, когда выглянул доктор, посмотрел на Эда и устало кивнул, точно говорил: «Так я и знал». Анна подавилась, закашлялась. У Эда в сумке оказалась бутылка воды, которую он, также не оплатив, упер из супермаркета.

– Они думали, что мы воришки, – рассмеялся Эд, – таковыми мы и оказались.

Смех у него был совсем здоровым. В том смысле, что это был смех здорового мужчины, потешающегося над своей слабостью.

– Как будущий юрист… – сказала Анна и уточнила, – на третьем курсе юридической академии учусь. Так вот, как будущий юрист я могу сказать, что с «Нового континента» за причиненный ущерб ты можешь слупить немалые деньги. В Америке! Там человек поскользнется на мокром полу в магазине, и если не было таблички: «Осторожно – мокро!» – будут платить до пенсии.

– Был я в Америке, – скривился Эд. – Учился, стажировался два года. Отличная страна, конечно. На одного жителя два юриста. Скукотища. Чем, скажи, провинился хозяин «Нового континента» или охранники, что у них ночью змеелов нарисовался? Хамили, было. Людям не верят – факт. Но чтобы в суд их тащить? Вот сперли мы поесть – и квиты.

– Странная логика.

– Наша логика, российская. Знаешь, будущий юрист Аня, какие в Америке законы? Вот идешь ты по набережной и видишь, что тонет человек. Что делаешь? Правильно, бросаешься спасать. Не удалось, человек утонул, а ты на берег выбрался. Дальше. Тебя – в суд. Три месяца разбирательств. Мог или не мог спасти, как ты руками-ногами дрыгал, кто видел и может подтвердить, а кто адекватность свидетелей удостоверит? Мрак! При этом: шел бы ты и шел по набережной, на телефончик снимал, как бедолага тонет, – взятки гладки. Не рыпайся, не привлекут.

– Но при этом ты обязан доказать, что не умеешь плавать и поэтому не оказал помощь.

– Легко! Ногу свело. Страх высоты – не могу прыгать с парапета. Отмазаться от подвига всегда проще, чем в него вляпаться. В Америке. У нас пока здравый смысл не отменили. Поэтому Россию я на двадцать америк не променяю.

Эд менялся на глазах. Становился уверенным, спокойным, отвечающим за свои слова и прощающим другим заблуждения – сильным мужчиной без гонора и самолюбования. А еще два часа назад чуть не плакал по-детски от страха. Анна и поехала-то с ним, поддавшись материнским инстинктам. Получается – навязалась.

– Я на вечернем в юридическом учусь, – зачем-то уточнила она, – а работаю продавцом-консультантом в мебельном магазине. Диванами не интересуешься? Могу подсказать и скидку устроить. А еще объяснить разницу между итальянской и китайской корпусной мебелью, с первого взгляда ее не отличишь. Также в продаже имеем кресла из ротанга производства Индонезии, – быстро говорила она.

– Нет, – покачал головой Эд, – мебелью не интересуюсь.

Его удивила внезапная перемена настроения Анны.

– Я тебя чем-то обидел? – спросил Эд прямо.

– С чего ты взял?

– С того, что ты вдруг заговорила так… – подыскивал Эд слова, – так, как девушка, у которой большая трагедия – сломался ноготь.

– Ноготь у меня не ломался. Но вообще-то я выгляжу, наверное, кошмарно. Да?

– Ты выглядишь прекрасно. Это я заметил еще до нападения гадюки.

Анна сразу повеселела. Ее невольное кокетство вырвалось из-за внутренней смены статуса: из мамы-опекунши – в девушку-симпатяшку.

– Чем ты занимаешься? – спросила Аня.

– Я живу в Костроме, у меня провайдерская фирма небольшая.