Кукушкины слёзки - София Привис-Никитина

– Давай сюда билет и паспорт, пошли в бар закажем что-нибудь, я от барменши Вальки сделаю звонок и мы всё уладим!

В полутёмном баре Нелю охватило какое-то олимпийское спокойствие. Они выпили по пятьдесят граммов коньячку, заказали ещ. Ирочка отлучилась звонить, а Неля сидела и ждала, прекрасно понимая, что свой рейс она уже пропускает, как бы там не сложилось с Гаграми.

Но в Гагры неожиданно захотелось. Охватывала даже какая-то дрожь предвкушения, поэтому, когда в проёме барных дверей появилась Ирочка победоносно размахивающая билетами, Нелечка почувствовала себя счастливым обладателем выигрышного, не авиа, а лотерейного билета.

Захватив бутылку коньяку, они с Ирочкой отправились в зал ждать объявления о регистрации билетов и багажа, в баре нельзя было толком услышать даже самих себя.

Впереди шла стройная высокая синеглазая, как все в мире моря, Ирина, а за ней спешила и пританцовывала миниатюрная, как японская статуэтка зеленоглазая, как все беды мира, Неля.

Через два часа с небольшим из стального брюха «ТУ-134» вывалились две эффектные подвыпившие женщины. Проследовали вместе со всеми, сворачивающими голову в их сторону, пассажирами к аккуратному автобусу-вагончику и на этом симпатичном вагончике благополучно переместились в так называемый «накопитель».

По ту сторону накопителя среди прочих встречающих, перекатывался на коротеньких ножках лысенький шарик с полным ртом золотых зубов.

– Мой! – гордо кивнула в его сторону чёрной гривой Ирочка.

– Что-то он у тебя какой-то невнятный. – Пьяно констатировала Неля.

Сию конкретную минуту море, то самое легендарное «самое синее в мире, Чёрное море моё», ей было по колено. Хотелось хулиганить, блистать и вращаться, сбросив с себя всю ответственность за своё поведение, уничтожив остатки своей уже порядком подмоченной репутации навсегда!

Золотозубый шарик оказался обладателем гордого имени Вазген и роскошной «Волги», которая молниеносно доставила их из Адлера в шикарную гостиницу «Иверия», там одноместный номер быстро метафизировался в двухместный.

Вазген готов был оплачивать и два одноместных люкса, чтобы Ирочка, длинноногая долгожданная Ирочка всегда была в его распоряжении, но Ирочка настаивала, кривила пухлые губки, и Вазген согласился поселить неразлучных подружек вместе.

Эта растрёпанная куколка, конечно, невостребованной не останется, значит Вазгену не помеха, да и против такой помехи любвеобильный Вазген особенно не возражал.

Оставив подружек наводить марафет перед вечерним загулом, Вазгик помчался собирать всех своих весёлых братьев и друзей на банкет, который должен был состояться в честь приезда его «дарагой девашки, ах!»

Ирочка стояла перед зеркалом и красила ресницы, Неля сидела напротив и задавала не деликатные с точки зрения Ирочки вопросы:

– Почему твой Вазгик поселил нас в гостинице, если у него, по твоим рассказам, шикарная вилла и пруд с лебедями?

Ирочка промычала что-то нечленораздельное. Красила ресницы Ирочка, почему то с распахнутым ртом. Это было не эстетично и уже начинало раздражать Нелино чувство прекрасного.

– Ну захлопни ты наконец, хохотальник! Что за привычка распахивать пасть по поводу и без повода?

Ирочка, стукнув сомкнутыми челюстями, принялась рассказывать Неле про уродину – жену, про дебила сына, про жену сына – тоже дебилу, и про целый выводок внуков – дебилов и всю родню Вазгена.

Из всего потока словесного Ирочкиного поноса, Неля поняла, что вилла и пруд с лебедями отменяются, вилла была просто заманухой для падкой на роскошные слова Нели.

– Да ладно, легкомысленно махнула на все эти мелочи изящной ручкой Неля – халявный люкс плюс предстоящие развлечения – это тоже не мелочь!

Культурная программа обещала быть насыщенно. Оркестр гремел, официанты мелькали, стол ломился от яств, за столом сидели: Ирочка, Неля, Вазген и ещё штук пять вазгенов похожих друг на друга до карикатурности.

Разнились эти живые копии между собой только размерами лысин и животов. А так же количеством золотых коронок в смеющихся их ртах. «И тридцать витязей прекрасных…» – пронеслось в Нелином мозгу.

Но весело было всё равно. Нелю постоянно ангажировали, подскакивали молодые люди и из-за соседних столиков. Они были моложе и качеством получше, чем обитатели вазгеновского стола, но разгуляться ей не пришлось. Один из братцев Вазгена вцепился в неё мёртвой хваткой, как бультерьер.

Создавалось впечатление, что до Нели женщин он не видел вообще. Его колотило и колбасило, в танце состояние его доходило до полуобморочного. Неле он был скучен и неприятен, только сквозь призму выпитого стакана можно было терпеть рядом с собой такого не симпатичного кавалера.

В разгаре вечера подружки прошли в дамскую комнату попудрить носики. Ирина производила впечатление счастливой новобрачной.

– Ир, – канючила Неля – но они же страшные, как вся моя жизнь! Я, действительно, как в том анекдоте «столько не выпью», давай сбежим к морю, искупаемся. Хоть протрезвеем чуть-чуть.

– А зачем нам трезветь? – резонно заметила Ирочка – нам и так хорошо. Но Неле хорошо не было, конец вечера пугал и тошнил.

Утро застало подруг в номере. Спали они в своих маленьких чёрных платьицах, не умытые и, по-видимому, никем не пользованные. Как они оказались в номере, как закончился вечер, и кто их пощадил, не вспоминалось никак.

Неля перекатывала по подушке больную голову и мечтала только об одном: о стакане холодной минеральной воды и таблетке аспирина. Ирочка мечтала глобальней, и, наверное, потому, её мечты оказались ближе к реальности, в холодильнике нашлась бутылка шампанского.

Ирочка опрокинула её в себя с поспешностью предполагающей проглотить и стеклотару, но всё обошлось: Ирочка ожила, защебетала, но вспомнить про вчера ничего так и не могла.

Раздавшийся деликатный стук в дверь подбросил Нелю на кровати, как на батуте. На пороге стоял Вазген, улыбающийся и счастливый (значит тема любви для него всё же где-то прозвучала)?

Но где? Неужели здесь, где валялась пьяная Неля в качестве статиста-трупа? Или Нелиной бессознательной любовью тоже воспользовался какой-нибудь Вазген?

Под лопатки быстро заползал холод, самые страшные и разнузданные картины проносились в воспалённых похмельных Нелиных мозгах.

– Девашки, завракать, завракать! Щас едим кушять шяшлык, вставай Нелья, Рубик ждёт, внизу в машине Рубик Нелью ждёт! Бистра сабирайтесь, девшонки, паедим гулять! А зачем Ира на столе без юбка тансевал? Не хорошо, стыдно! – весело сообщил-спросил Вазгик.

– Вазгик, – замирая, спросила Неля-, а я тоже на столе танцевала?

– Нет, Нелья на столе не тансевал, у Нельи ножка болел, она её на стол положил, Робик селовал, массаж делал, а Нелья только очень смеялся громко, и Рубика силовал сёремя.

– Рубик в Нелью вльюбилса сильна, на руках в номер атнёс. Нелья обещал сегодня Рубика любить и замуж за него ходить. Рубик халастой, багатый, Нелью любит, вай, как повезло девашке, вай, как повезло!