Город Брежнев - Шамиль Идиатуллин

– Вот нафига? – взвыл я, но Андрюха заржал и повесил трубку.

Я мрачно сжевал еще кусок хлеба, теперь с сахаром, размечтался и разулыбался, как дурак, на секунду совершенно забыв про гадину Шапку, вспомнил – и ее, и гнидничка Гетмана, – разозлился, шарахнул кулаком по столу, еле успел подхватить выпрыгнувшую прочь сахарницу, огляделся, спохватился и побежал переодеваться из школьного в дачное.

Я еще скакал, впяливаясь в черные брюки, из которых, оказывается, почти вырос, когда припорол батек. Он поинтересовался, есть ли чего пожрать, с моей примерно рожей вернул холодильнику извлеченную было кастрюльку с супом и сообщил, что ушицы сварим, если чего.

– Па, какой ушицы, я тогда не успею вообще, – запротестовал я.

– Не ссать, – скомандовал батек.

Он был какой-то лихой и веселый сегодня, последнее время редко таким бывал. Даже вниз по лестнице побежал пешком, рассказывая про молоденьких старичков, которым только лифт подавай. Тут мне лифт и подали. До первого этажа я добрался даже раньше батька. Выскочил из подъезда и заозирался в поисках его служебной «пятерки». Не было ни «пятерки», ни дяди Юры. Возле подъезда стояла только «копейка» лысого мужика с седьмого этажа и незнакомый «Иж-комби», голубой и новенький. Батек к нему и побежал – навстречу высокому дядьке, открывшему дверь и выпроставшемуся с водительского сиденья.

– Вот и мой наследник, – сказал батек дядьке, вернее, парню, знакомство с которым должно было мне понравиться. – Теперь ты все мое семейство…

– Здрасте, Виталий Анатольевич, – прошептал я, не веря глазам.

Витальтолич ухмыльнулся и шагнул ко мне. Протянул руку, но жать мою не стал, хлопнул по ладони, потом, так же легонько, по башке.

– Здравствуй, Артур Вазыхович. Все растешь, молодец.

– О! – сказал батек. – Вы когда и где успели?..

– Пап, это Витальтолич, вожатый наш из лагеря, я же рассказывал, – почти заорал я, распираясь улыбкой во все стороны.

Витальтолич был без усов, с аккуратной прической и вообще очень официальный, даже в костюме – без галстука, правда, зато рубашка белая и отутюженная. Он был похож на полицейского из французского фильма, типа Делона, а не Бельмондо, конечно.

– Ух ты! – воскликнул батек. – Во совпаденьице, а? Ну, тем лучше. Грузимся и поехали. Артур, назад садись, смелее давай.

– Витальтолич, а вы теперь папу… С папой работаете, что ли? – уточнил я перед тем, как усесться в салон, пахнущий пластмассой, искусственной кожей и чем там еще пахнут новенькие машины.

Витальтолич посмотрел на батька. Батек бодро сказал:

– Ага, вроде работаем. Любезно согласился меня повозить, пока Юра с больничного не вернется, а то я сам-то с «москвичом» никак. А там уж куда кривая вывезет.

Он засмеялся, а я вспомнил наконец, что дядя Юра в больнице, а «пятерка» в ремонте. Стало неловко, так что я поскорее сел в салон, но успел заметить, что Витальтолич покосился на меня и сказал вполголоса:

– Вазых Насихович, я все-таки хотел как бы сегодня…

– Да я понял, Виталий. Давай доберемся, на природе сядем и обсудим все. Пока юнга будет червей копать, ну или кашеварить, а, юнга?

Батек договаривал, уже устраиваясь на пассажирском сиденье, и рукой показывал Витальтоличу, что надо уже ехать, и мне опять стало неудобно – чего он раскомандовался, как будто слуге. Но Витальтолич спокойно кивнул и тронул с места, так что я быстро успокоился.

От дома до сада одиннадцать километров – на три километра меньше, чем от старого дома. Я это знал, потому что смотрел на спидометр. В этом году мамка решительно заявила, что ей сзади удобней, и принялась уступать мне место рядом с батьком. По-моему, с ее стороны это была большая жертва, зато не слишком частая. Мы пробовали добраться до дачи всего раз пять, а добрались парочку, не больше.

Батек года три назад купил списанную с завода машину «ГАЗ-69», древнюю, мне ровесницу, но крепкую и смотревшуюся круто, как в фильме про десантников: защитного цвета, квадратную и лупоглазую. И дешевую – сравнительно, конечно. Тысячу рублей она стоила. Я за такие деньги, конечно, лучше купил бы японский мафон, как у Андрюхи, но там все равно ведь не простые рубли нужны, а чеки для «Березки», а чеков не было: батька за границу так и не послали работать, хоть и собирались. В общем, он отдал тысячу за «козла», еще рублей триста высадил на ремонт, подкраску и перетягивание брезентового тента, который у газика вместо крыши и оконных рам. Ну и кучу времени убил – а все без толку.

«Козел» полностью оправдал кличку. Он не заводился или глох, постоянно и непредсказуемо. И каждый выезд на дачу был лотереей – то ли сами доедем, то ли попутный «КамАЗ» на лямке дотащит, а мы будем его вонь вдыхать и надеяться, что газик все-таки заведется, – то ли мы с мамкой в очередной раз устанем слушать жм-жм-жм сдохшего стартера, скрежет коробки передач и батькову ругань, поэтому с сумками и корзинами попремся домой пешком, а батек будет ловить буксир посреди Ленинского проспекта, в полукилометре от дома.

Пару недель назад, после очередного издыхания, «козел» отправился на серьезный ремонт – то ли двигатель перебирать, то ли вообще новый ставить – ну, как новый, тоже списанный. Мы с мамкой вздохнули с облегчением, батек, кажется, тоже – как только закрыл сезон и вывез урожайчик, сиротливо грохотавший в уголке здоровенного багажника дяди-Анвариного жигуленка второй модели.

По пути батек вполголоса объяснял Витальтоличу всякое – иногда как ехать, но в основном совсем неинтересное, про углеродистость составов, заглубление дуги и непрерывность цикла, – а я потихонечку осматривался и пытался понять, насколько ижонок хуже той же «двойки». Мы выехали из города, с ветерком проскочили лес, еще зеленый и свежий, как разрезанный огурец, и шустро долетели вдоль желтого поля до поворота к садам-огородам. Там нас и остановили.

– Это еще что? – спросил батек, а Витальтолич сказал:

– Не милиция, по гражданке одеты. Тормозить?

– Ну… давай, – сказал батек неохотно. – Жезл полосатый, имеют право, значит.

Витальтолич остановился – аккуратно, куда плавнее, чем батек и даже чем дядя Юра, – вытащил из бардачка какие-то бумаги и вышел из машины, не прикрыв дверь, к двум мужикам: усатому с милицейским жезлом и лохматому, сильно моложе, с коричневой амбарной книгой подмышкой. Переговорил с ними, показал бумаги, вернулся к нам, сунулся в салон и сказал вполголоса:

– Вазых Насихович, они маршрутный лист хотят.

– Ий аллам, – сказал батек, и Витальтолич странно посмотрел на него. – Кто такие хоть? БКД?

– Ну да, а усатый какой-то там контроль. Они разве имеют право нас останавливать?

– А хрен теперь знает, кто что имеет, – сказал батек раздраженно. И начал воевать с дверью. – Пойду с ними пообщаюсь, а ты садись пока.

– А может…

– Садись в машину.

Мне снова стало неловко, Витальтоличу, наверное, тоже. Он молча сел, уставившись на мужиков с жезлом и подходящего к ним батька. Они разговаривали несколько минут, и со стороны разговор выглядел не очень приятно. Батек, видимо, пробовал наезжать, а мужики ни фига не пугались, нехорошо ухмылялись, а потом начали что-то переписывать в амбарную книгу из удостоверения и пары бумажек, которые сунул им под нос батек. Батек, явно нервничая, дождался, пока они закончат, сунул документы обратно в пиджак, что-то яростно сказал мужикам и пошел к нам. Сел в машину, хлопнув дверью, и сказал: