Прощай и будь любима - Адель Алексеева

– Нет, нет! Ни за что!

– Ах так? Тогда отгадайте загадку. – Полина Степановна уже задыхалась, но вида не подавала. – Рафчик, вылезай! Ты у нас – победитель!

Рафа разморило в шкафу от тепла, он и не думал вылезать. Но Танюшка растолкала его:

– А теперь мы играем в прибегалки! Кто быстрее добежит до кухни?

Все втроем побежали на кухню, и раз, и два… Бабушка почувствовала, что не хватает воздуха, надо что-нибудь принять. Боль под лопаткой усилилась, Полина Степановна постелила на диван простынку и одеяльце:

– Танюша, может быть, поспим с Рафом?

– Баиньки? Ага… Рафик, иди!

Они, кажется, уснули…

Кто-то пробежал по лестнице – совсем как когда-то Саша, – и словно иглу всадили в сердце. Что делать? Сердечная недостаточность – она знала свой диагноз – может быть причиной внезапной остановки сердца. Что делать? Не хватало, чтобы это случилось при девочке… Она смотрела на хрупкие ее плечики, на тонкую шейку, на эту чудную нежность и ужасалась, какая картина может предстать девочке, когда та проснется. Что, если уйти, выйти, взять такси – и в больницу?

Дышать стало больно, и, почти не дыша, потихоньку Полина Степановна закрыла дверь. Держась за перила, спустилась вниз.

Такси подвернулось быстро. Шофер без энтузиазма посмотрел на старушку.

– Куда?

– В больницу Склифосовского… – прошелестел ответ. – Я вам заплачу, – пообещала. – Только побыстрее…

– Да куда уж быстрее? – отвечал он, разворачиваясь через Орликов переулок. Может, он что-то понял, догадался, может, испугался? Еще отдаст концы старушка… Взглянул в зеркальце: что она там? Вроде сидит, лицо окаменело, как серый лист, глаза закрыты… Ох уж эти бабульчики-попрыгунчики!

Она сунула под язык нитроглицерин. Боль не утихала. Вдох, выдох, еще раз!.. Белый снег, оранжевые фонари, вверху – искусственные мертвенно-белые лампы-палки. Ох, как нехорошо!

Водитель тормознул у приемного покоя. Старушка не шевелилась. Испуганный, он побежал к окошку – медсестра бросилась к машине со шприцем в руках…

…Хоронил майора Ромадину московский дом офицеров торжественно, с оркестром. На подушках – ордена. Говорили печальные речи. Странно и горько было видеть застывшее лицо неугомонной Полины Степановны.

3

Не имея сведений о Саше, его адреса, Тина написала письмо в Прагу Галине: сообщила о смерти его матери. И только месяц спустя (а шел уже 1987 год) получила ответ.

«Милая Валя! – писала подруга. – Что тебе сказать? Событий так много и они такие категорические, что боюсь, на бумаге мы не поймем друг друга. Потому я хочу лишь информировать тебя, сухо, без эмоций. Сожалею о смерти Сашиной матери. Однако сегодня, когда убивают молодых, ее смерть проста и естественна. К сожалению, мы ничего не знаем о Саше. Звонили в Будапешт – телефон молчит. Написали письмо – в ответ штамп: „Адресат выбыл“. Куда он выбыл, что со всеми ими? – непонятно.

Тебя, может быть, интересует и то, как живем мы? Так вот. Один наш сын домашний, но – неудачно женился и уже разведен. Другой сын бежал в Германию – буйная голова! После автоаварий (их было три), после неудачной женитьбы вдруг почувствовал себя русским – там, в Германии, создал Русский клуб. Боже мой, что делает с людьми время! Как в наших мозгах загадочными путями возникают, умирают, несколько раз рождаются одни и те же мысли!

Мы с Миланом влачим жалкое существование, такое жалкое, что не передать. Дело в том, что, как оказалось, дом наш когда-то принадлежал одной немке, и теперь эта госпожа явилась! Установила жуткую квартплату, так что все наши деньги уходят на нее, и если бы из Германии сын не присылал доллары – не знаю, как бы мы жили.

Вот тебе краткий отчет о нашей свободной от идей коммунизма и одновременно „свободной от денег“ жизни. Моя дорогая! Остается быть благодарными Богу за то, что мы еще живы, что у тебя есть внучка, а я лишена даже этой радости. Твоя Галка».

О Время, быстротекущее всесильное Время! Галка, веселая Галка, что с тобой? Что делает оно с людьми? И почему, почему так скоро все течет, все изменяется… «Панта реи»?