Все наладится! - Дженнифер Чиаверини

– Она обязательно вернется, – перебила Донна, стремясь поскорее закончить разговор. – Я попрошу ее вам перезвонить.

– Спасибо большое! Надеюсь, вы скоро поправитесь.

– Спасибо, я тоже.

Донна повесила трубку и поспешила вниз. Младшая дочь делала уроки на полу в гостиной, перед телевизором.

– Бекка, только честно: если бы Линдси прогуляла учебу, она бы тебе сказала?

Младшая дочь подняла голову от учебника испанского, донельзя удивленная.

– Шутишь, что ли? Наша заучка Линдси? – Заметив обеспокоенное лицо матери, она посерьезнела. – А что такое? Кто звонил?

– Ее преподаватель.

Бекка смутилась:

– Ну мам, колледж – это ведь не школа, там все иногда прогуливают, мне Линдси говорила.

– Она не пошла на экзамен. – С тяжелым сердцем Донна отправилась на кухню, Бекка за ней. – И на репетиции в театре. Сказала учительнице, что вернулась домой из-за моей болезни.

– Линдси не стала бы пропускать экзамен, если только сама не заболела, – сказала Бекка. – А это и так серьезный предлог, зачем еще врать?

Дрожащей рукой Донна набрала номер дочери. Трубку никто не брал. После четвертого гудка включился автоответчик с приветливым, но холодным голосом Брэндона.

– Детка, это мама. Пожалуйста, позвони мне срочно.

Повесив трубку, Донна взглянула на часы: пять минут пятого.

– Мам, что случилось? – тихо спросила Бекка.

– Не знаю, зайка.

Она снова сняла трубку и позвонила мужу на мобильный. Он еще утром предупредил, что весь день будет на участке, и точно – «вне зоны доступа».

– Все нормально, – бормотала Донна, стараясь успокоить дочь. – Наверное, она просто решила прогулять.

– Линдси никогда не прогуливает!

Донна еще раз посмотрела на часы, набрала номер Линдси и оставила новое сообщение. Что же делать? Ах, если бы Пол был рядом! И университет так далеко!

Она решительно схватила сумочку.

– Поеду к ней, проверю.

– Не езди одна, подожди папу.

– Его еще долго не будет.

– Тогда я с тобой!

Донна хотела было отказаться, однако, заметив тревогу в глазах дочери, кивнула. Быстро нацарапав записку Полу, они схватили куртки и через пять минут мчались по направлению к Миннеаполису.

Было холодно и сумрачно, дул пронизывающий январский ветер. К счастью, дороги уже расчистили после снегопада. Никогда еще Донна не ездила так быстро; никогда еще ей не было так страшно…

Через час они парковались у входа в здание.

– Смотри, вон ее машина, – показала Бекка. – А Брэндона вроде нет.

Донна подняла голову: на третьем этаже, в одном из окон, горел свет. Бекка нажала кнопку домофона.

– Кто там? – спросил еле слышный голос Линдси.

– Солнышко, это мы с Беккой, – отозвалась Донна. Взглянув наверх, она заметила тень у занавесок.

– Зачем вы приехали?

– Звонила миссис Соломон. Я тебя набирала, но ты не ответила, вот мы и приехали проверить, не случилось ли чего.

Тишина.

Донна позвонила еще раз.

– Пустишь нас?

– Не надо было вам приезжать.

Она не успела ответить – к домофону наклонилась Бекка:

– Линдси, пусти нас, пожалуйста.

Снова молчание, потом тихий всхлип.

– Ладно.

Мелодично пискнул домофон. Бекка рванула дверь на себя и побежала наверх, перескакивая через ступеньки; к тому времени, как Донна поднялась на третий этаж, она уже барабанила в дверь. Щелкнул замок, и в приоткрывшейся щели показалось лицо дочери.

– Уходите, пожалуйста, пока он не вернулся, – глухо сказала Линдси.

Толкнув дверь, Донна влетела в квартиру. Линдси поспешно отвернулась, но мать схватила ее за плечи. За спиной охнула Бекка.

Нижняя губа дочери была разбита и вся опухла; правый глаз заплыл.

– Господи… – выдохнула Донна.

– Все нормально… – Линдси попыталась отвернуться, прикрываясь дрожащей рукой. – Нормально…

– Ага, вижу! – рявкнула Донна. – Это его рук дело?

Линдси сдалась. Кивнув, она рухнула в кресло и спрятала опухшее лицо в ладонях.

– Бекка, запри дверь, – скомандовала Донна и решительно прошагала в спальню. Распахнув шкаф, она вытащила чемоданы дочери и принялась запихивать туда ее одежду прямо с вешалками. Ее подстегивала слепая ярость. Этого не может быть, пульсировало в голове. Только не с моей дочерью…

– Я взяла ее учебники, – сообщила Бекка из соседней комнаты, вся в слезах.

Донна закрыла чемодан и отдала ей ключи:

– Отнеси в машину – и быстро назад.

– Мам, не надо, пожалуйста! – взмолилась Линдси.

– Если у тебя остались вещи в той комнате, забери, – велела ей Донна, борясь с рыданиями. – Я не знаю, что там твое.

– Я не могу уйти!

– Еще как можешь – и уйдешь. Немедленно!

– Нельзя с ним так поступить!

– С ним?! – Донна резко обернулась. – А с тобой, значит, можно, да?! Я тебя для этого растила? Я тебя этому учила? Линдси, лучше уже не будет, поверь – будет только хуже.

– Он меня любит…

– Это не любовь, и ты сама все прекрасно понимаешь. С чего ты взяла, что можно безнаказанно избивать людей? Твой отец хоть раз на меня руку поднял? Мы тебя хоть раз ударили?

Линдси покачала головой; слезы лились по ее миловидному личику со страшными следами кулаков Брэндона.

– Он… Я… – Она судорожно глотнула. – Я не знаю, что он сделает, когда узнает…

– Ничего не сделает – он и близко к тебе не подойдет. – Донна шагнула к ней и крепко обняла. – Ты должна уйти от него прямо сейчас – потом поздно будет.

Линдси прижалась к ней, зайдясь в плаче. Донна села на кровать и обняла ее, укачивая, как маленькую. Хлопнула входная дверь. Сердце подпрыгнуло в груди, Линдси замерла.

– Это я! – крикнула Бекка из прихожей, и Линдси снова обмякла в материнских руках.

– Пойдем.

Донна подняла Линдси на ноги и дала ей сумку. Та принялась собирать свои пожитки – сперва медленно, словно в трансе, потом очнулась и заспешила. Бекка отнесла второй чемодан вниз и прибежала, чтобы помочь с сумками. На лестнице вспомнили про компьютер. Пока Донна заводила машину, дрожа от холода и стресса, дочери помчались наверх. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они вернулись: Линдси несла компьютер, Бекка – монитор.

– Пришлось оставить принтер, – пропыхтела Бекка, забираясь на заднее сиденье.