Тигр, светло горящий - Трейси Шевалье

Несколько мгновений спустя он ощутил слабую перемену в уличных звуках. На улице по-прежнему стоял шум, создаваемый лошадьми, повозками, телегами, частыми криками продавцов рыбы, метелок и спичек, чистильщиков обуви и кастрюльников. Но вдруг показалось, будто на мгновение все смолкло и всеобщее внимание переместилось куда-то за пределы Геркулес-комплекса. Даже мисс Пелхам почувствовала это — она погрузилась в молчание, а вслед за ней и Магги, переставшая глазеть на Джема. Джем поднял глаза и проследил за направлением ее взгляда.

Мимо шел человек. Он был среднего роста, коренастый, с бледным широким лицом, мощными надбровьями и серыми глазами навыкате. Одет он был просто — белая рубаха, черные штаны, чулки и чуть старомодный черный плащ. Но вот его красная шапка… Таких Джем никогда не видел: острая верхушка свесилась набок, поля выгнуты, а с одной стороны прикреплена красно-бело-синяя розетка. Шапка была шерстяная, и в эту необычную мартовскую жару из-под нее по лбу стекал пот. Мужчина держал голову чуть неловко, словно шляпа была новой или драгоценной и ему нужно было ее беречь. А может, потому что знал: все глаза будут устремлены на его головной убор.

Человек свернул с дороги, открыл соседнюю калитку, прошествовал быстрым шагом по тропинке в дом и, не оглядываясь, поспешил закрыть за собой дверь. Когда он исчез, улица словно стряхнула с себя оцепенение, как собака, поднявшаяся после сна, и уличная активность возобновилась с еще большей силой.

— Видите — вот почему я немедленно должна поговорить с мистером Астлеем, — заявила мисс Пелхам Джону Фоксу. — Хватит с меня и того, что я живу по соседству с… революционером, а тут еще меня вынуждают принять бог знает кого из Дорсетшира. Нет, это уж слишком!

Тут заговорила Магги:

— Дорсетшир не то что Париж, мадам. Я уверена, что дорсетширцы даже не знают, что такое bonnet rouge,[11]ведь правда, Джем, Мейси?

Они отрицательно покачали головами. И хотя Джем был благодарен Магги за то, что она ответила за них обоих, он жалел, что потер нос, как бы признавая свое невежество.

— Ты… ах ты, маленькая плутовка! — воскликнула мисс Пелхам, впервые обратив внимание на Магги. — Я не желаю тебя здесь видеть. Ты такая же дрянь, как и твой отец. Не смей соваться к моим квартирантам.

Отец Магги когда-то продал мисс Пелхам кружева, фламандские, по его словам, но они через несколько дней растрепались и выяснилось, что их связала одна старуха из Кеннингтона. Арендаторша очень боялась, что соседи узнают, как Дик Баттерфилд обвел ее вокруг пальца, и потому не засудила его, но если только представлялся случай, то неизменно ругала соседа.

Магги рассмеялась — ей привычно было слушать ругань в адрес отца.

— Я передам ваш привет отцу, — с ухмылкой сказала она, после чего повернулась к Джему и Мейси. — Ну, пока. Еще встретимся.

— Пока, — ответил Джем, глядя ей вслед.

Она побежала по улице и исчезла в проулке между двумя домами.

— Скажите, пожалуйста, сэр, — обратилась Мейси к Джону Фоксу, который в этот момент отправлял цирковых ребят назад в амфитеатр, — что такое bonnet rouge?

Джон Фокс помедлил.

— Это красная шапка, вроде той, что вы только что видели на вашем соседе, мисс. Они носят такие шапки в знак поддержки Французской революции.

— Ой, мы об этом слышали, правда, Джем? Они там выпустили всех из этой их Бастилии, да?

— Верно, мисс. К нам это особого отношения не имеет, но некоторые хотят показать, как они к этому относятся.

— И кто же этот наш сосед? Он что — француз?

— Нет, мисс. Это Уильям Блейк — он родился и вырос в Лондоне.

— Вы, дети, к нему не суйтесь, — вставила мисс Пелхам. — Это плохое знакомство.

— Почему? — спросила Мейси.

— Он печатает памфлеты со всякой радикальной чепухой, вот почему. Он смутьян, вот кто он такой. И я не хочу видеть в моем доме никаких bonnet rouges. Вы меня поняли?