Встречи на ветру - Николай Беспалов

Мужчина постеснялся сказать девушке, что за ранение и при каких обстоятельствах он получил. Читателю мы скажем. Произошло это на учениях. Взводу, где служил Иван, приказано было броском одолеть небольшую высоту и там, окопавшись, занять оборону. Атаку поддерживали два станковых пулемета. Струсил тогда молодой боец и решил отлежаться в кустах. Не знал он, что те кусты находились на линии огня пулеметов. Одна пуля досталась Анике-воину. Попала она ему прямиком в левую ягодицу. Хорошо ещё остались целы яички. А то не было бы у парня детей.

– Я тогда устроился сразу на стройку. Поначалу работал каменщиком. Потом начальство решило послать меня учиться. Окончил заочно техникум и стал начальником участка. Тут и в партию приняли.

Принесли шашлыки. Такой вкуснятины я раньше не ела.

– Так и пошло. Выбрали секретарем партячейки, потом избрали в партком. Учился в Университете марксизма-ленинизма. В пятьдесят первом я уже был заместитель секретаря парткома. Год вламывал, не видя дня. Тогда и женился. Жена родила сразу двойню. Дали две комнаты, а когда родился третий, к тем двум присоединили третью. Теперь мы с моей семьей живем, как профессора, в отдельной квартире.

Я слушала не перебивая и открыв рот. Вот это жизнь!

– Поела? Тогда пошли. Мне на работу ещё надо, а ты езжай ко мне. Я жене позвоню.

А ветер все дул. Неужели тут не бывает тихо?

– Дойдешь до Садовой улицы и там сядешь на трамвай номер три. Доедешь до Чкаловского проспекта и пересядешь на двенадцатый трамвай. Доедешь до Большой Пушкарской – угол Олега Кошевого. Дом номер десять. Запоминала?

– У меня чемодан в камере хранения.

– Давай номерок, я вечером заберу.

Иван Петрович похлопал меня по плечу, выпустил струйку дыма и ушел. Я осталась стоять на мостовой. Гляжу ему в спину и дрожу. Что со мной происходит?

– Девушка, тут не музей. – Молодой мужчина толкает меня в плечо. – Чего мешаешь людям?

Скобарь какой-то. Людям говорит с ударением на втором слоге.

– Проходи, пока я не рассердилась.

– Как я испугался. А что если не уйду? Чего сделаешь?

– В рожу дам, – на всякий случай отступила.

– В рожу? Ну, дай, – надвигается на меня.

– Эй, парень, осади! – Откуда взялся Иван? – Давно пятнадцать суток не имел?

– Да я ничего, дядя, – парень убежал.

– Вот что, Ирина, тут тебе не Мариуполь. Тут народ разный. После блокады много всякого народа понаехало. Есть и те, кто сидел. Так сказать, криминальный элемент.

– Вы как тут?

– Папиросы кончились. Пошли, провожу. Вижу, ты девушка боевая, до дома не доедешь, в какую-нибудь свару ввяжешься.

Так и пошли. Он держит меня за руку, я послушно тащусь за ним.

Когда я села в трамвай, ветер утих.

Глаза прекрасны! Я молчу. Событья вроде водопада. Мне описать не по плечу его чарующего взгляда. Неповторимый контур губ в улыбке грусти и покое. Я не дышу: они – святое. Губам нежнейший воздух груб. Вздымающая чувством грудь, мой пульс – рекорд на каждом вздохе. Мне так хотелось бы прильнуть. Побыть в раю хоть на пороге. Его влекущий внешний вид лишает разума мгновенно. Моим глазам живой магнит. Походка – все бесценно. Не устаю о нем мечтать. Глаза сомкну – тут Он. О боги!

Слова так и лезут в мою башку.

Когда я наконец-то доехала до того дома, что мне указал Иван Петрович, ветер совсем стих. Кончились ленинградские ветра. Впереди вторая встреча на ветру.