Жизнь в дороге - Григорий Кубатьян

На белорусских купюрах от 50 копеек до 100 рублей изображены дикие животные.

Время позволяло, и я, закинув рюкзак на хранение в местный полицейский участок, отправился гулять по округе, надеясь попасть на Стену каким-нибудь нестандартным способом. Мои поиски увенчались успехом. На одном из холмов я увидел группу туристов выходивших, как мне показалось, из Стены и гулявших по склону. Я двинулся в ту сторону и через десять минут уже гулял, смешавшись с туристами и постепенно подбираясь к дверному проему в каменной кладке. Только бы не было контролера! Еще несколько шагов… Вот неудача! Проем был загорожен уродливой ржавой решеткой, и на ней висел крепкий на вид новенький замок. Туристы гуляли здесь просто так, и подняться на Стену было невозможно. Вдруг из-за решетки показалось лицо. Паренек, одетый в форменную одежду контролера, подавал мне знаки. Я подошел поближе. «Хочешь попасть внутрь?» — спросил паренек. Я согласно кивнул. «Плати 5 долларов!» — услышал в ответ. Наш разговор шел на смеси китайского, английского и жестов. Я объяснил, что могу дать пареньку белорусский рубль с зайчиком, он гораздо веселее унылых физиономий американских президентов. Паренек согласился, взял деньгу и… я-то полагал, что он достанет ключ и откроет замок. Но нет, контролер притащил откуда-то здоровенный булыжник и начал замок сбивать. А когда понял, что с замком ему не совладать, пригласил товарища, и они начали с энтузиазмом крушить решетку вместе. Происходящее лишило меня дара речи, я даже не мог смеяться, настолько все это было абсурдно. К счастью для сохранности Стены, ребята были замечены проходящим мимо полицейским. Я поспешно ретировался, слыша за спиной их сердитую перебранку.

Дальше населенные пункты мелькали как в кино: Чангпинг — Пекин — Жужоу — Баодин — Шицзячжуань — Сингтай — Шахе — Ханьдань — Чжэньчжоу. Названия этих городов я даже не мог правильно выговорить, ведь в китайском языке по четыре варианта тона на каждый слог! Чтобы облегчить общение с водителями, я пошел на хитрость: нашел пятизвездочный отель с англоговорящим администратором, и тот, по моей просьбе, на длинной полосе бумаги написал иероглифами весь мой маршрут. Теперь мне оставалось лишь загибать названия пройденных городов и демонстрировать водителям оставшиеся.

В городах Китая встречается много удивительного. Например, перед входом в ресторан выстраиваются в шеренгу все его работники. Что-то вроде пионерской линейки, где официанты и повара скандируют речевки, призывающие к повышению уровня обслуживания. А еще по утрам и вечерам группы пенсионеров на аллеях и в парках под музыку выполняют упражнения оздоровительных систем — цигун, тайцзицюань и прочих. Дедушки размахивают мечами, а бабушки — веерами. Один раз встретилась старушка лет семидесяти, легко севшая на шпагат.

Китайцы любят проводить свободное время на улице. Играют в пинг-понг, занимаются на тренажерах, запускают воздушных змеев. Особо азартные предпочитают шашки, карты, домино и прочие занимательные игры, разобраться в которых может только китаец. В числе подобных игр — метание колец. Хозяин расставляет на асфальте кувшинчики, чайники, статуэтки и керамические пагоды. Игроки, заплатив определенную сумму денег, получают несколько колец, и метают их, пытаясь набросить на одну из целей. Тот кто набросит, может забрать выигрыш с собой. Проходя мимо такого аттракциона, я заметил, как один из игроков ссорился с хозяином.

Тайцзицюань — боевое искусство, входит в систему цигун.

Круг повис на вазочке лишь краем, и было непонятно, отдавать приз или нет. Все эти призовые вазочки стоили гроши, зато страсти вокруг них разгорелись нешуточные. Позже, гуляя по городу, я увидел знакомого игрока, гордо несущего домой два чайника, вазочку и статуэтку.

Водителя очередного грузовика звали Фан Фенг Ю, он расчистил кабину от лежащих там коробок и пригласил меня внутрь. Китаец развозил по магазинам мотоциклы и запчасти к ним. В Ханьдане мы вместе разгружали грузовик, что вызвало интерес у местного населения. Оно толпилось вокруг и давало советы, как лучше кантовать крупногабаритные грузы. Затем Фан довез меня до EXPRW, по которой можно было доехать до Чжэньчжоу, но у въезда стоял пост полиции, и меня на автобан не пустили. Мы поехали в объезд. Возле другого въезда скопилась вереница грузовиков. Фан попытался договориться с водителями, чтобы взяли меня. Минут пятнадцать мы бегали вдоль колонны, стучась в каждую кабину. Но никто не хотел брать попутчика — не было места, ехали недалеко или просто боялись брать иностранца. Наконец, Фан остановил полицейскую легковушку и уговорил водителя взять меня. За эту «услугу» полицейский захотел подарок, и Фан вручил ему коробку с новеньким чехлом для руля. То ли он вез его в числе прочих авто— и мото— запчастей, то ли купил для себя. Я считал, что эта жертва была абсолютно лишней, ведь рано или поздно все равно уехал бы, но Фан был непреклонен в своей решимости помочь мне. Его поступок произвел на меня впечатление. Всю дорогу, пока я ехал с корыстолюбивым полицейским, думал о том, какие разные попадаются люди.

Кстати, на многих полицейских машинах встречается надпись ECILOP (POLICE — если прочитать наоборот). Вот, оказывается, откуда взялись эцилопы в фильме «Кин-дза-дза» — из Китая. Обычно подобные надписи пишут зеркально, чтобы водитель едущей впереди машины мог прочитать слово в зеркальце заднего вида и уступить дорогу. Правда, большинство китайских водителей читать по-английски все равно не умеют. Как слово POLICE не коверкай, а все равно в клаксон гудеть придется.

«Кин-дза-дза» — фантастическая комедия Георгия Данелия. Название фильма произошло от слова «кинза» (зелень кориандра), которое в невошедшей в фильм сцене напевал персонаж Евгения Леонова.

Ночь я с комфортом провел на автозаправке на окраине Чжэнчьжоу, а утром долго пробирался через этот огромнейший городище. И так каждая скромная точечка на карте Китая норовит оказаться городом-миллионником, а Чжэнчьжоу — все-таки столица провинции. По улицам мегаполиса весело носились трехколесные тарахтелки-такси. Прямо на тротуарах шла торговля. Продавали экзотические фрукты, плетеные кресла, видеотехнику, одежду, игрушки, живых птиц в клетках. Здесь же оказывали услуги — стригли волосы, делали массаж ступней, писали китайской тушью на специальной бумаге любые надписи. Пока гулял, познакомился со странным седым стариком на велосипеде. Старик устроил мой рюкзак на багажнике велосипеде, а сам пошел рядом, пытаясь со мной общаться на китайском языке. На его вопросы я старался многозначительно кивать, чтобы не быть заподозренным в слабом знании китайского. В знак дружбы мы обменялись сувенирами: старик подарил мне ракушку с вырезанными на ее поверхности иероглифами, а я в ответ — памятную медаль «50 лет Кировскому заводу».