Дороги, которым нет конца - Чарльз Мартин

Мы устроились в кабинке кофейни, где Делия пила вторую порцию кофе с «Хони бэджером» и понемногу откусывала от запеканки.

— Ты прав, это действительно здорово.

— А ты бог знает на что потратила половину первой порции.

— Извини. — Она изучила меню, висевшее над нами. — Если бы я знала, сколько это стоит…

— Никаких проблем. — Круги под глазами говорили о том, что она уже давно не спала нормально. — Что произошло?

— Ну, он стоял там на коленях, и я подумала…

— Нет, вчера вечером. В зеленом «Форде».

Она смягчилась.

— Просто парочка скотов, которые вели себя как скоты.

— Откуда ты ехала?

— Вчера вечером выступала в одном салуне в Лидвилле. Вообще-то, начала еще днем. Исполняла популярные кавер-версии для байкеров. Но потом… — ее лицо помрачнело, — потом меня подставили два парня на улице. Из-за них бар опустел. Один из них был и впрямь хорош, так что я осталась наедине с барменом, вся публика ушла слушать их. Поэтому я собрала вещи и стала голосовать на обочине.

Я не стал рассказывать ей о своей роли в этом событии.

— А при чем тут твоя гитара?

— Этим скотам нужно было больше, чем поговорить. — Она откинулась на стуле и пожала плечами. — Решили, что они могут отобрать ее. — Она резко сменила тему: — Так ты жил здесь все это время?

— Первые несколько лет я путешествовал, но в конце концов вернулся. Это дом.

Она размазывала запеканку по своей тарелке.

— Купер…

Я поднял руку.

— Не надо. Прошло много времени, и много воды утекло под тем мостом. Скажи, что ты предполагаешь предпринять в ближайшее время?

Ее верхняя губа снова покрылась пузырчатой молочной пенкой. Она подняла кружку, задумчиво глядя на ее содержимое.

— Я думала о том, чтобы переехать сюда и устроиться на работу. Мне могут платить за такие вещи. — Она со смехом протянула руку и показала квадрат медицинского пластыря, закрывавшего прокол от капельницы. — Пусть капают в ту же вену. — Ее смех был непринужденным и глубоким, как и ее голос. — Как там называется этот городок? Дольче Вита? Вита Лока?

Я рассмеялся:

— Буэна Виста.

— Почти угадала.

— У тебя есть где остановиться?

Она покачала головой.

— Если тебе нужно место, у меня есть городская квартира.

— У тебя есть дом где-то еще?

— Я провожу время поровну между своим домом в горах, там, за облаками, — я указал на запад, по направлению к соляным утесам и перевалу, который вел за Сент-Эльмо, — и моей здешней квартирой. Место, где я остаюсь ночевать, часто зависит от погоды.

— Расскажи мне об этом. — Она оперлась головой на руку. — Поспать было бы хорошо… если не возражаешь.

Поездка на запад по главной улице вела мимо «Лэриэт бар энд гриль». Это настоящее средоточие города, укорененное в легендах о настоящих ковбоях, которые напивались здесь и разносили все в пух и прах. По преданию, как минимум одна памятная перестрелка выплеснулась на улицу. Местные жители ежегодно воссоздают эту сцену. Некоторые утверждают, что на деревянном полу до сих пор можно видеть пятна крови; другие говорят, что темное пятно осталось от масла с тех времен, когда в помещении находился гараж местной пожарной команды. Как бы то ни было, пятна являются частью романтического ореола этого самого популярного питейного заведения в городе. И, судя по количеству посетителей, город постоянно мучается от жажды. В баре пахнет несвежим пивом, отсыревшими сигаретами и жирной картошкой фри. Официантки, которые когда-то были красотками на родео и королевами встреч выпускников, согретыми форменными куртками своих ухажеров, разносят холодное разливное пиво и стараются угодить посетителям, если те не скупятся на чаевые. Но люди с разумным вкусом скажут вам, что употребление слова «гриль» в любой связи с «Лэриэтом» будет слишком большой вольностью. Там жарят еду на противнях и подают ее, но это практически все, что достойно упоминания. Единственное, что здесь действительно хорошо, — это живая музыка.

Делия прочитала вывеску и спросила:

— Это место, также известное как «Канат»?

— Ты слышала о нем?

Она смотрела в окно джипа, заблудившись в туманных воспоминаниях прошедших лет, и грызла ноготь.

— Управляющий позволяет играть за чаевые… — Она на мгновение замерла, потом вдруг выпрямилась и посмотрела на запястье, где предполагалось носить несуществующие часы. — Вот черт! Какой сегодня день?

— Суббота.

Она закрыла лицо левой ладонью, зажмурилась и тяжело вздохнула. Я подъехал к тротуару и остановился на ручном тормозе. Двигатель продолжал урчать на холостых оборотах. Я ждал.

— Я играю здесь сегодня вечером, — через минуту сказала она. — Или должна была играть. Но… — Она убрала руку от лица и продолжала, не глядя на меня: — Мне бы действительно не помешали эти сто долларов.

— Фрэнк договорился с тобой на сотню?

— Ты его знаешь?

Я немного подумал, прежде чем ответить:

— Мы знакомы.

Мы стояли на обочине рядом с железнодорожными путями. Я посмотрел в зеркало заднего вида и спросил:

— Как у тебя с голосом?

— Не так хорошо, как раньше, — пожав плечами, ответила она.

— Нет, я имею в виду, после вчерашнего.

— Я могу петь.

Я развернул джип, проехал три квартала на восток по направлению к реке и горе Спящего Индейца и остановился возле театра «Птармиган».

— Подождешь здесь несколько минут?

Она кивнула. Когда я вышел на тротуар, она окликнула меня:

— Купер?

— Да?

— Если ты не… Я хочу сказать… Не знаю, есть ли у меня силы сидеть здесь и… — Она едва заметно покачала головой.

Иногда не слова человека, а его молчание говорит о том, как сильно изранена его душа. Кто-то или что-то причинило ей боль. Много боли. Я бросил ключи на сиденье.

— Если я не вернусь, можешь воспользоваться джипом.