Цвет надежды - Джулианна Маклин

– Но, во всяком случае, мы не попали за решетку. И это уже хорошо, – говорила через несколько дней мама своему отцу из телефонной будки где-то в Канзасе.

После увольнения она забрала свои отпускные и недельное жалованье, которое удерживается при начале работы. Еще мы распродали всю нашу мебель, хранившуюся в подвале. После этого у нас хватило денег, чтобы пересечь страну и ночевать в дешевых мотелях.

– Да, знаю, – сказала она в трубку и пнула плексигласовую стенку носком своего пятнистого, «под леопарда», сапожка. – Как только мы приедем, я сразу начну искать работу. Па, только пару недель, вот и все, о чем я прошу. Обещаю, мы найдем себе жилье. – Мама помолчала. – Просто нам надо начать все сначала, вот и все.

Она встретилась взглядом со мной, покачала головой и подняла глаза к небу.

– Нет, я ничего о нем не слышала, – сказала мама. – Даже не знаю, где он и что с ним. Его телефон не отвечает уже несколько месяцев. Он мог уехать в Мексику. – Новая пауза. – Да, да, он нарушил правила. Без шуток. Но что мне делать? Нанять дорогостоящего адвоката, чтобы притащить его в суд? Ты ведь знаешь, что мне это не по карману.

Мама стучала и стучала носком сапога по стенке, потом прижалась лбом к плексигласу.

– Нам пора ехать, – сообщила она. – Ой, подожди! Поздоровайся с Надией. – Мама сунула мне трубку.

– Здравствуйте, дедушка, – пропищала я.

– Привет, Надия, – ответил он. – Как дела? Все в порядке?

– Да, все хорошо.

Несколько мгновений он молчал. Я тоже не знала, что сказать.

– Быстрее, – шепнула мама. – Нам еще далеко ехать.

– Отдай трубку матери, – сказал дед. – Мы скоро увидимся.

Я вернула телефон маме.

– Приедем через пару дней, – сообщила она и повесила трубку.

Мы вышли из будки. Небо было ясное, голубое. Светило солнце, но температура опустилась ниже нуля. Лужицы на дороге затянуло льдом. Мне стало зябко, и я скрестила на груди руки, чтобы согреться.

Мама порылась в сумочке, достала новую пачку сигарет, прикурила, жадно затянулась и со вздохом облегчения выпустила дым.

– Давай пообедаем, – предложила она. – Может, мы встретим красивого и богатого адвоката и все наши беды будут позади.

Я с сомнением посмотрела на придорожную забегаловку красного цвета, на грузовые пикапы и многоколесные трейлеры на парковочной площадке.

– Едва ли богачи обедают в таких местах.

Мама игриво толкнула меня локтем.

– Нельзя уж и помечтать бедной девушке!

* * *

– Не повторяй моей ошибки, – сказала мама, помахав пальцем перед моим носом. Мы пересекли границу штата Нью-Мексико. – Не выходи замуж за лузера. Найди себе богатого мужа. И не важно, как он выглядит. Если он умный и у него есть деньги, хватай его и не отпускай. Моя ошибка в том, что я позволила принимать решения моим гормонам. Твой отец… – Мама улыбнулась своим воспоминаниям. – Твой отец был самым красивым парнем в школе. Широкоплечий, высокий. А уж какая у него была походка! У всех девчонок захватывало дух, когда он проходил мимо. Я была счастлива, когда он выбрал меня. И я любила его. Правда. Любила. Но к чему это привело? – Она ткнула пальцем в свою сумочку. – Дай-ка мне еще одну сигаретку, ладно?

Я нашарила в ее сумочке сигареты и зажигалку, потому что прикуриватель в салоне давным-давно сломался. Через несколько секунд мама жадно затянулась и выпустила дым в чуть приоткрытое окно.

– Одной любви тут недостаточно, – сказала она. – Ты слышишь меня?

Я послушно кивнула, хотя мое сердце, двенадцатилетней девочки, отказывалось это слушать. Нет, только не это.

– Мужа надо выбирать головой, а не гормонами, – убеждала мама. – Ищи себе такого парня, который обеспечит тебя, а не потратит все твои деньги на пиво и сигареты. – Она на миг оторвала взгляд от дороги и посмотрела на меня: – Ты поняла, о чем я говорю? Запомнишь мои слова?

– Да, мамочка, – ответила я, понимая, что она ждала именно такого ответа.

Впрочем, я понимала ее. Мне было только двенадцать лет, но я чувствовала правоту ее слов. Я слишком хорошо помнила, как отец почти каждый день пил и буянил и как у нас никогда не хватало денег на то, чтобы сходить в кино или купить новую одежду. Я не хотела себе такого мужа, как мой отец, но не хотела и остаться одной.

Глядя на мелькавшие за окном зимние ландшафты, я размышляла о причинах моего пессимизма. Мои счастливые ровесницы верили в сказку, но я была не из их числа. Думаю, это потому, что я была приемным ребенком и очень боялась остаться одна, а еще больше мне хотелось, чтобы у меня когда-нибудь родился ребенок. По-настоящему родная кровь.

Как прекрасно знать, что ты связана с кем-то кровными узами. Такого чувства я никогда не испытывала, и оно было для меня загадкой. Нередко меня пронзала зависть, когда я видела, как мои подружки общались со своими братьями или сестрами, даже если они дрались и орали.

В такие минуты я чувствовала внутри себя пустоту одиночества, которую ничто не могло скрасить.

Мне ужасно хотелось, чтобы у меня был брат или сестра, но я понимала, что это невозможно, потому что у моей родной матери больше не было детей. Еще мне хотелось узнать, какой она была и оставила бы она меня у себя, если бы не ее смерть. Или все-таки отказалась бы? И что там с моим родным отцом? Почему он не хотел взять меня к себе? Из-за моего врожденного дефекта – дыры в сердце, превратившей меня в отверженную?

Я ни разу не говорила об этом с мамой. Нет, однажды я заикнулась об этом, и родители обвинили меня в неблагодарности – мол, они столько для меня сделали, когда никто не хотел меня брать, а я…

Конечно, они обидятся, услышав о моем желании что-то узнать о моих родных родителях, так что после того случая я задавала такие вопросы только себе самой. Я не размышляла над своими чувствами и не пыталась заглянуть глубже в свою душу. Вероятно, это усилило бы мой страх остаться одной, потерять маму.