Ловля молний на живца - Татьяна Млынчик

– Мария, – профессор посмотрел ей в глаза, и черты его лица опустились, щеки обвисли в гримасе крайнего возмущения, – давай без этого. Потерпи полчаса и поедешь домой. Я тебе до конца университета все испытания автоматом проставлю. Многие за это и не на такое бы согласились…

– Не понимаю…

– Цыц! – Он подошел с мотком серебристой изоленты, сел на корточки рядом с ее ногами и принялся обматывать их скотчем, прижав к ребру изолятора. Клей липко впился в Машину кожу.

– Теперь руки. – Профессор поднялся и подвинул к Машиной спине что-то сзади.

– Как руки?

– Тихо, – произнес он грубо и резко взял ее запястье, как берут со стола рыбацкую снасть: ловко и небрежно. Маша оглянулась и увидела конструкцию из досок, формой напоминавшую наспех сколоченную раму. Кьяница вытянул ее руку, прижал запястье к поверхности доски и снова принялся орудовать скотчем.

– Колется, там же занозы! – заныла Маша.

Кьяница никак не отреагировал, продолжая монотонно наматывать изоленту. Потом взял вторую руку Маши и проделал то же самое. Она оказалась распята на досках в сидячем положении.

– Спиной опирайся назад, там стенка, – посоветовал Кьяница. – Все продлится не более двадцати минут.

– Замечательно. – Маша смотрела поочередно то на правую, то на левую руку.

– Сейчас я запущу сюда людей… – начал Кьяница.

– Стоп! Каких еще людей? – воскликнула Маша.

– Нужных. Это ученые. И ты сиди тихо. Просто слушай, и в случае нужды выполняй, что я скажу. Поняла?

– Нет… Где папа? Он говорил, нельзя это обнародовать.

– Мы и не собираемся. Просто хочу показать паре коллег. Не болтай. Зачеты автоматом. Договорились?

Маша вздохнула, не ответив.

– Все. Я их запускаю, а ты становишься могилой. Мы тут не шутки шутим.

Машины ноги, прижатые к ребристому фарфору, начали дрожать под изолентой. Кьяница вышел. Через несколько минут снаружи послышались шаги. В комнату вошли трое. Полный румяный блондин, ровесник Кьяницы, пожилой мужчина с усами и конским хвостом и молодой человек, тощий, узкоплечий в маленьких очках с квадратными, наполовину затемненными стеклами. Толстяк и очкарик осторожно улыбались.

– Прошу. – Кьяница обвел комнату торжественным взглядом.

– Это объект? – спросил очкарик, оглядывая Машу. Та молча сидела на изоляторе и смотрела на них пристальным взглядом.

– Да, это она. – Кьяница кивнул и хлопнул в ладоши, как делал, когда начинал лекцию. – Предлагаю не откладывать дело в долгий ящик. Я подсоединю к человеку клеммы, далее мы замкнем ее в цепь и с помощью измерительного трансформатора я продемонстрирую, что…

– He is going to connect the terminals to the person to close it to the circuit, – очкарик принялся переводить толстяку и хвосту на английский. – Аnd with the help of the measuring transformer will demonstrate… – Язык хоть и был знаком Маше, но имел диковинный акцент. Конский хвост и толстяк кивали, неотрывно глядя, как профессор соединяет провода: осциллограф, трансформатор, наконец, клеммы.

– Мне придется засунуть руку тебе под платье, – торопливо пробормотал профессор. Маша ничего не сказала, а только попыталась отодвинуться от него и опустила глаза, но он проделал это на удивление ловко, так, что ни разу к ней не притронулся. Челюсти клеммы куснули кожу у нее на животе. – Как следует закрепилось?

– Угу.

– А… – подал голос очкарик, закончив переводить. – А объект сотрудничает, если можно так выразиться? – По-русски он говорил с небольшим акцентом. Маша про себя окрестила его змеем.

– Все под контролем. – Кьяница кивнул. – Конечности мы зафиксировали, чтобы они непроизвольно не дернулись. Она не в плену. Все готово. Предлагаю начать. Сейчас я продемонстрирую, – он вышел и встал напротив них, – как в человеческом теле копится электроэнергия, замкнутая от электромагнитного поля Земли. Согласно моей гипотезе, это стало возможно после того, как тринадцать лет назад тело вошло во взаимодействие с магнитным трансформатором, который мы построили, мы об этом ранее беседовали, а потом проявлялось в виде приступов во время эмоционального напряжения девушки.

– Только я не объект, – выговорила Маша. – Скажите им.

Но Кьяница промолчал. Переводчик бубнил приглушенным голосом. Толстяк с восковой улыбкой смотрел на Машу, конский хвост же наклонил голову вниз и водил носком блестящего ботинка по грязному полу.

– У нас имеются предположения касательно связи внутреннего накопления и нового типа двигателя, а также некоторого типа архитектурных… – Кьяница заговорил четко, артистично – не хуже, чем на любой из лекций. И хотя был в растянутом дырявом свитере, звучал убедительно, и иноземцы поглядывали на него с нескрываемым уважением. Конский хвост нетерпеливо постукивал пальцами по брюкам, заложив большой палец за ремень из чешуйчатой кожи. Тени присутствующих исполинов покачивались на стенах, свет по-прежнему исходил исключительно из дверного проема Машиной камеры. Откуда-то потянуло запахом дождя. Маше показалось, что она слышит раскаты грома.

– Поехали! – воскликнул Кьяница и принялся включать приборы, а потом ускакал куда-то за Машину спину. И не успела она мысленно спросить себя о том, как же он намерен вводить ее в эмоциональное состояние, как на ее затылок обрушился отдавший в уши ледяной и оглушительный удар.

– Воу! – крикнул конский хвост.

– Все под контролем, господа, она все понимает. – Кьяница в изолирующих варежках из рыжей резины обошел Машу. В руках у него была алюминиевая диэлектрическая штанга с крюком от вешалки на конце. – Смотрите! Look! – Он тыкал палкой в экран осциллографа. – Напряжение. Растет и растет. Давай, Мань, не подкачай!

Это «Мань», то, что этот подлец назвал Машу так, как называл ее папа, шарахнуло почище удара в затылок. Она попробовала освободить руки. Ничего не вышло: изолента сковала кисти основательно. В это время профессор и его гости склонились над экраном, оживленно переговариваясь. Хвост достал блокнот и сосредоточенно писал. Повел глазами по проводу, ведущему к клемме, и добрался до Машиного живота. Шепнул что-то переводчику. Тот оторвался от экрана и с беспокойством посмотрел на Машин живот.

– Александр. – Он мягко постучал пальцем по плечу Кьяницы. – Надо… Покажите, как к ней крепится… – Он крутил пальцем в воздухе. – Дон хочет убедиться, что под одеждой нет дополнительного оборудования…

Кьяница готовно поднялся с корточек, но, поняв, что от него хотят, опешил. Хвост громко заговорил по-английски возмущенно:

– We must make sure that there are no additional conductors in the circuit that add voltage from the outside…

– Ладно уж, – пробормотал Кьяница. – Только покажу им, – обратился он к Маше. – Представь, что ты на пляже.

Взявшись за края ее платья, он потянул юбку наверх.

– Отвяжите меня! – закричала Маша.