Миссис Всё на свете - Дженнифер Вайнер

– Пойдем, – сказала Джо, задыхаясь, словно утопающий, которому едва хватило сил для глотка воздуха, чтобы позвать на помощь в последний раз. – Пойдем скорей!

Женщина отстранилась с легкой улыбкой.

– Ишь, какая шустрая!

– Злая шутка, – глухо сказала Джо.

– Не обижайся! – спохватилась женщина. – Знаешь, я ужасная хулиганка.

Она взяла Джо за руку и повела прочь из бара, по улице, через дверной проем узкого домика из красного кирпича. Дверь на третьем этаже открылась в маленькую опрятную гостиную и кухню-столовую. На ручке духовки висело красно-белое полотенце – точно таким же пользовалась Сара.

– Меня зовут Кэл, – представилась женщина, наливая в стакан шотландский виски. Она сделала глоток и поцеловала Джо, дав ей почувствовать обжигающий вкус спиртного на языке. У Кэл было узкое лисье личико, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза.

«Я одинока, – подумала Джо, – я так одинока!»

Кэл посмотрела на нее пристально, склонив голову набок.

– Ты в порядке?

– Я выхожу замуж! – выпалила Джо.

Брови Кэл взлетели:

– Да ну?

– Завтра, – призналась Джо, чувствуя огромную тяжесть в груди и не в силах вздохнуть. – Одна девушка… моя подружка… Мы собирались уехать вместе, посмотреть мир, но она передумала. – Джо была не в силах рассказывать остальное: как потратила кучу денег на обратный билет прямо перед отлетом домой, как потом оплатила аборт Бетти, как не смогла позволить себе запланированный переезд в Нью-Йорк, как встретила будущего мужа на свадьбе бывшей подруги, как отказалась от своей мечты…

Кэл смотрела на стакан, вертя его в руках. Джо разглядела морщинки вокруг ее глаз, двойные бороздки между бровей. В баре ей показалось, что они ровесницы, но теперь она поняла, что этой женщине уже хорошо за тридцать.

– Жить как я – тяжело, – призналась Кэл. – Многим приходится жертвовать. Моя семья не желает меня знать… Не каждый готов на это пойти.

По лицу Джо потекли слезы, в горле комок, и она так и не смогла произнести вслух: «Я считала себя храброй. Я думала, что такая жизнь – для меня».

– Иди сюда, милая, – сказала Кэл, беря Джо за руки и увлекая на аккуратно застеленную жестким шерстяным одеялом кровать. Она помогла ей снять туфли, расстегнула кофту, уложила Джо на постель и прижалась к ней, сжимая в объятиях, и та плакала, судорожно всхлипывая и думая: «Я не смогу выйти замуж за Дэйва, ведь бывает совсем другая жизнь! Я не смогу довольствоваться малым».

Она вышла за него. Конечно же, она вышла за него замуж. На следующее утро Джо чувствовала себя ужасно (глаза красные, голова раскалывается), однако надела пояс Playtex с чулками и материны подарки – новый костюм из золотистого твида и пару коричневых кожаных туфель-лодочек, которые больно жали пальцы. В десять часов утра она стояла перед столом раввина в его кабинете в Adath Israel рядом с матерью (без сестры, запропастившейся бог знает куда) и с родителями Дэйва, его братом и сестрой и клялась любить Дэвида Брейвермана в болезни и в здравии до конца дней. Ни один из них не пригласил друзей. Даже если бы Джо захотела увидеть Шелли, Шелли Финкельбайн-Зискин, та все еще была в трехмесячном турне по Европе с мужем. Дэйв надел ей на палец золотое кольцо, и Джо попыталась испытать соответствующие чувства – любовь, радость, предвкушение долгой совместной жизни. Вместо этого она ощутила лишь хмурую усталость и сомнительное облегчение. «Все кончено, – подумала она. – Теперь я в безопасности».