Берлинский фокус - Луиза Уэлш

Коп в отставке неопределенно улыбнулся, кэк улыбаются незнакомому человеку со знакомым лицом. Я сохранял невозмутимость.

– Ты рано.

– Да, думал с пользой провести время, осмотреть достопримечательности. Никогда не бывал в Шотландии. – Он усмехнулся. – Не удивительно, что шотландцы едут на юг. – Монтгомери покачал головой. – Что за дыра.

– Да уж не стильное местечко, где тебя на пенсию провожали.

– Я не о баре говорю, хотя та еще помойка. Я думал, отдохну, погуляю. Без обид, но кажется, я вернулся на полвека назад.

– Без обид.

Самодеятельность на время утихла, и автомат затянул «Я маленький старый пьянчужка» голосом Дина Мартина.[30]Он уступал в популярности барменше, но его приняли благосклонно, и несколько особо стойких певунов подхватили припев. Монтгомери засмеялся и обнял меня за плечи, словно радуясь удачной шутке. Что-то маленькое и тупое уперлось мне в спину.

– Хотя Камбернолд еще хуже. Люди живут в диких условиях, особенно старики. Честно говоря, некоторым лучше бы умереть.

Мою маску спокойствия мгновенно смыло потом.

– Ублюдок, подойдешь к моей матери, и тебе на том свете не понадобится твоя тайна, – прошипел я.

Монтгомери стер с лица брызги слюны.

– Задел за живое, да? – Он сильнее надавил на спину. – Ну точно, раз уж ты угрожаешь человеку с пистолетом в руке. – Он усмехнулся. – Сынок, ты не сможешь меня обхитрить. Просто отдай то, что мне нужно, и забудь все как страшный сон.

– При мне его нет.

– Так пойдем и заберем его. – Он снова улыбнулся. – Хочешь, открою тайну?

– Валяй.

Монтгомери приблизил ко мне лицо и прошептал:

– Тебе придется волноваться не только о матери. – Он улыбнулся мило и невинно, как купидон. – Я знаю про твою немецкую подружку.

– Откуда? – прохрипел я.

– Тридцать пять лет в полиции не прошли даром.

Я беззвучно прошептал ее имя. Сильви.

– Она задала мне жару в гостинице. Слишком хороша для тебя, честное слово.

Понимание, что Монтгомери единственный человек, который в курсе о Сильви, захлестнуло меня волной ужаса и облегчения. Знание освобождает, и я рассмеялся. С другой стороны, пугает. Теперь и выясним, как далеко я готов зайти.

Большинство посетителей были слишком заняты и не замечали, как мы с Монтгомери зажались в углу. На нас пялился только коротышка в бейсболке, я бросил на него взгляд из-за плеча Монтгомери, и он злобно спросил:

– Вы чё, пидоры?

– Я нет, приятель. – Я посмотрел на него большими честными глазами. – Но вот этот английский хрен, кажется, не оставит меня в покое.

Парень заговорил громче, чтобы его услышали за соседним столиком:

– Беда с этой пидорвой, вечно они всем хотят в глотку сунуть.

Монтгомери вытащил из кармана бумажник и показал удостоверение, закрыв большим пальцем строку с именем.

– Я инспектор лондонской полиции, этого человека разыскивают за серьезное преступление.

– Не вопрос, старик. – Коротышка отступил на шаг. – Я просто спросил.

– Чутье тебя не подводит, – сказал я. – Он чертов педик, активист гей-движения, если ты меня понял. Как только мы выйдем отсюда, он непременно вставит мне в задницу.

Монтгомери пнул меня в пятку носком ботинка, так что у меня свело ногу, – хотел наверняка выбить из моей головы мысли о побеге.

– Я сам не против педиков, – сказал коротышка. – В смысле, некоторые бывают смешными… Грэм Нортон… Кеннет Уильямс…

Он запнулся, и я подсказал:

– Ноэль Коуард.[31]

Коротышка смутился:

– Ну то есть живи сам и не мешай другим, я считаю.