Американский пирог - Майкл Ли Уэст

В понедельник вечером ударил мороз, и Элинор перепугалась, что у нас замерзнут все трубы. Пока они с Минервой ходили по дому и включали водопроводные краны, я сидела в гостиной и смотрела, как Дэвид Лэттерман кокетничает со своей постоянной гостьей Сарой Джессикой Паркер. В голове все вертелся рассказ Джо-Нелл. Два дня назад Джексон пришел к ней в палату и расспрашивал обо мне.

— Обо мне? — переспросила я и неожиданно для самой себя почувствовала, что жутко рада.

Когда он позвонил в следующий раз, я пригласила его на испеченный Элинор кофейный торт с карамелью. Потом он сводил меня в кинотеатр «Принцесса» на новый и довольно забавный фильм о вампирах. Я постоянно твердила себе, что не делаю ничего дурного. Когда зазвонил телефон, я подскочила с места и полетела на кухню прямо в носках. Успела к третьему звонку.

— Фредди! — Услышав голос Сэма, я была несколько разочарована. До этой самой минуты мне и в голову не приходило, что я, оказывается, жду звонка Джексона. Затем, практически мгновенно, меня захлестнуло чувство вины. Я же замужняя женщина и не вправе мечтать о каком-то другом мужчине.

— Привет, — ответила я, стараясь говорить как можно радостнее.

— У тебя уже появился акцент!

— Разве?

— Может, это заразно, — рассмеялся он, — как думаешь?

— Возможно. — Внезапно я увидела его словно воочию: в поношенной футболке из «Хард-рок кафе» и обрезанных джинсах. Штанины болтались вокруг его босых ног, а с пяток облезала кожа.

— Да нет, ты замечательно звучишь, — продолжал он, — я соскучился.

— А откуда ты звонишь? — Я заткнула одно ухо. — Где это так орет музыка?

— В «Магдалене».

— А почему ты не в «Мирабель»?

— Да как-то занесло сюда. А потом, мне жутко захотелось услышать твой голос.

— А. — Я представила, как он стоит у старинного черного аппарата рядом с потрескавшейся цементной стеной. Краска оттенка соуса карри местами отслоилась; рядом с телефоном на ней нацарапаны номера и испанские граффити. Я представила себе длинный замызганный прилавок в кафе и шаткие деревянные стульчики. И тут послышался женский смех, пронзительный, как стрекотание бурундука.

— Как дела у Нины? — спросила я и чуть затаила дыхание.

— Отлично.

— Передай ей привет.

— Тебе привет от Фредди, — крикнул он в сторону. Затем, снова в трубку, сообщил: —Тебе от нее тоже привет. Мы зашли сюда перекусить.

— Помнится, вы с ней уже ужинали пару дней назад.

— Ага.

— И как все прошло?

— Нормально.

— Что заказывали?

— В смысле?

— Ну, что вы ели? Какие блюда заказали?

— Ой, ну ты же знаешь здешнее меню — сущий кошмар для вегетарианца, — простонал он, — но атмосфера здесь классная. Я ограничился рисом, а Нина слопала морское ушко, маринованное в текиле.

— Я бы заказала то же самое. — Теперь, полакомившись с Джексоном настоящей южной жареной форелью, я могла быть благосклонной к Сэму, который шиковал в захудалом мексиканском кафе.

— Мне показалось, что в рисе многовато кориандра, но все остальные заказали добавку.

— Все остальные?

— А я не сказал, что с нами ребята из морского музея? Человек семь, если не ошибаюсь.

— Похоже, у вас там весело. — Я зажмурила глаза.

— Да, с ними не соскучишься. Так как там твоя сестра?

— Поправляется. Ее перевели из реанимации на обычное ортопедическое отделение. Учится пользоваться ходунками.

— То есть почти порядок?

— Ну, в общем, да. Вот только с докторами кокетничает как скаженная.

— «Скаженная»?! — рассмеялся Сэм. — Это что, словечко южных панков?

— Не знаю.

Мы помолчали, и до меня доносились лишь помехи, похожие на шелест целлофана.