Лежачий полицейский - Юлия Лемеш

Щекотка довела меня до изнеможения. От малейшего прикосновения становилось смешно.

– Ты меня случаем не для гроба меряешь?

– Так точно. Там размер талии – самое первейшее дело. Руки подыми, бюст охватывать будем. Хотя что тут охватывать? Ты лифчик носишь?

От злости я попрыгала на диване. Надеясь, что тот развалится. В подвижном состоянии измерения моего торса были невозможны. И Коловорот оставил попытки выяснить километраж моей попы. Только шлепнул пару раз. Не больно, но появился повод обидеться и загрустить.

– Поосторожнее, синяков наставишь! И вообще твоя писанина меня категорически не устраивает. Раз я покидаю пенаты и эмигрирую фиг знает куда, то нечего завирать всякую чушь. Меня там никто не знает. Значит, я настоящая несчастная сирота без дураков. Исправляй – пусть будет автомобильная катастрофа, – возражение было озвучено низким голосом, который когда-то так волновал Игоря.

– Ладно. Хрен редьки не слаще.

Значит, родителей я угробила. Только почему от этого лишилась волос?

– Болела долго. Вши завелись, – нашелся Коловорот.

Вшивая сирота. Не вдохновляет. Надо бы насочинять что-то более трагичное. Снова заглянула в тетрадь. Надеясь выцедить хоть каплю полезных сведений. Которых не последовало по причине временного отсутствия источника информации. Оторопев, я завертела головой. Надеялась, что Коловорот надумал сыграть со мной в прятки и притаился где-то поблизости. Пустая комната тонула в полумраке, и только сквозь неширокое окно проникала полоса света. В которой вихрился столбик пыли, доказывая недавнее присутствие хозяина.

Коловорот был обнаружен по воплям, исходящим со двора. После разговора с мамой окна перестали быть закрытыми. Я свесилась через подоконник, чтобы в полной мере насладиться небывалым зрелищем. Коловорот с кроссовком наперевес сигал по газону. Попеременно вляпываясь босыми ногами в разноудаленные собачьи кучи.

В данный момент он почти настиг Карлоса. В надежде вразумить нерадивую скотину с помощью уцелевшего предмета обуви. Невзирая на неотвратимость наказания, волк, не выпуская второго кроссовка из пасти, нарезал круги. Изредка вскуливая и ловко уворачиваясь. Невидимый моему глазу, хохотал бородатый сторож. Остальная свора волков присоединилась к Карлосу. Вмиг от вожделенного кроссовка не осталось ничего целого. Коловорот трагично задрал ногу, осмотрел подошву и припечатал трехэтажным напутствием всю волчью родню до седьмого колена.

Решив, что прощен, Карлос предоставил в полное хозяйское пользование обрывок стельки. Положил его на траву. После чего аккуратно прилег перед трофеем, словно показывая: «Ах какой я хороший песик». Через него кубарем перекатилась парочка собратьев, тиранивших остатки добычи.

– Ты его поленом огуляй, смирнее будет, – посоветовал невидимый сторож.

– Он уже не поймет, за что, – отказался Коловорот, шаркая ногами по траве. – Ты бы хоть прибирал за ними, что ли.

– Я убираю. Только все это без толку. Им вольер надобен. Или на цепь. У меня вон как – проволока повдоль двора натянута, а собака к ней прицеплена. Ходит туда-сюда. И гадит исключительно в этом подвластном ей районе. А вы их забаловали. Носятся где желают. И гадят от души.

– Это ты точно подметил, – уже более спокойным голосом ответил Коловорот. – Ты мне шланг включи, я отмоюсь.

– Это я запросто. Мне воды не жалко. Только тут надо мыла с пуд, а то и больше.

– Вот и неси.

– Чево? – вдруг всполошился сторож.

– Того. Мыло, говорю, давай.

– И пару тюбиков зубной пасты, – присоединилась я к обсуждению. – Проверенное средство. Честное слово! Любой запах удирает.

– И пасту неси, – покорно попросил Коловорот.