Последний поезд на Ки-Уэст - Шанель Клитон

Мирта

Просматривая переднюю полосу воскресного выпуска «Майами Дейли Трибьюн», я содрогаюсь.

Судя по заголовку, количество жертв составляет порядка тысячи человек, а фотографии выглядят просто чудовищно. Глядя на ужасающие последствия урагана, кажется невероятным, что мы выжили. Точно это случилось с кем-то другим, и в каком-то смысле это так. Мы едем в комфортабельном, обитом бархатом вагоне по железной дороге восточного побережья Флориды, возвращаясь в апартаменты Энтони в Нью-Йорке. А дома местных жителей стерты с лица земли, и остров, который они называют своим домом, весьма вероятно, какое-то время будет непригоден для жизни.

— Что интересного пишут?

Я поднимаю взгляд — возле меня стоит мужчина в костюме, который выглядит скорее как рабочая форма, чем экстравагантная вещь: покрой не лучший, и в целом в образе его хозяина не чувствуется такого щегольства, как у Энтони. После нападения грабителя во время урагана я стала осторожнее и принимаюсь искать глазами мужа, который ушел мне за напитком.

— Лично я предпочитаю нью-йоркские газеты, — говорит мужчина вполне доброжелательным тоном, но глаза смотрят на меня внимательно, в упор.

И он подталкивает ко мне газету, сложенную так, что можно прочитать заголовок:

«Застрелен гангстер Фрэнк Морган».

Со снимка на меня взирает пресловутый мистер Морган, и вид у него насупленный. Он выглядит гораздо старше Энтони — глаза темные и холодные. Разумеется, я сразу понимаю, кто это. Разве такое забудешь, когда тебя пытались убить.

— Кто вы? — спрашиваю я, возвращая газету мужчине.

— Простите, мне следовало представиться, — он достает из кармана пиджака жетон.

Сэм Уотсон. Федеральное бюро расследований.

Я сглатываю, вскидываю подбородок и подпускаю металла в голос. Сейчас во мне говорят мама, мои тетушки и все женщины нашего круга, которые способны осадить мужчину легким изменением тона.

— И что вы расследуете, мистер Уотсон?

— У мистера Моргана было много недоброжелателей.

Я снова бросаю взгляд на заголовок, сердце отчаянно колотится.

— Это, вероятно, связано с территориальными вопросами, касающимися его рода деятельности, — отвечаю я, стараясь не выдать себя голосом.

— Держу пари, вы правы. Морган хотел отхватить себе бо́льшую часть Нью-Йорка, но кто-то стоял у него на пути. Можете угадать, кто это, миссис Кордеро?

— Агент, зачем вы докучаете моей супруге?

Энтони стоит у него спиной — в темных глазах светится гнев, в словах «моей супруге» слышится явная угроза.

— Он не докучал. — Я поднимаюсь и беру мужа под руку. Энтони не похож на человека, способного на бесконтрольную ярость, но, по-моему, атмосфера в вагоне начинает слишком накаляться.

Агент Уотсон переводит взгляд с меня на Энтони и обратно.

— Поздравляю с бракосочетанием, мистер Кордеро. Надо сказать, мы в Бюро удивились, узнав о том, что вы решили жениться, но теперь, увидев вашу прелестную жену, я вас прекрасно понимаю.

Энтони напрягается, его рука крепче сжимается на моей талии.

— Это все?

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не толкнуть Энтони в бок. Мужское самолюбие — это, конечно, хорошо, но раздражать федерального агента, расследующего убийство, к которому ты, очень даже может быть, причастен, — очевидная глупость.

— Вообще-то нет, — улыбается агент Уотсон. — Сейчас, когда Моргана нет, невольно задаешься вопросом: а кто же займет его место в Нью-Йорке?

— Признаюсь, я об этом не задумывался.

— О вас ходят слухи не только в связи с женитьбой. В Бюро поговаривают, что вы хотите легализоваться. Что вы встречались с представителями Моргана, чтобы ваш переход прошел без срывов. Странно, что вскоре после той встречи его застрелили.

— Каких только удивительных совпадений не бывает в жизни, — отвечает Энтони. — И ни о какой встрече я, разумеется, не знаю. Я приезжал сюда на медовый месяц, только и всего.

— Разумеется, — таким же ровным голосом говорит агент Уотсон. — Разве можно предугадать, на что способны жадные и безбашенные люди? И вам об этом, само собой, ничего не известно. Вы теперь человек семейный. И, я уверен, сделаете все возможное, чтобы защитить свою красавицу жену.

— Именно так.

Между ними что-то происходит — немой разговор, поверх пауз и произносимых слов.

Что бы там ни было, но агент Уотсон кивает.

— Всего доброго вам и вашей супруге.

Он сует газету под мышку и уходит.

— Извини, — тихо произносит Энтони, чуть касаясь моего уха. — Ему не следовало докучать тебе.

— Все в порядке. Я просто удивилась, только и всего.

Я возвращаюсь на место, Энтони садится рядом — спиной к остальной части вагона и лицом ко мне.

— Хочешь спросить, имею ли я к этому отношение? — тихим голосом осведомляется он.

— Нет, не хочу.

Я уже кое-что поняла про мужчину, за которого вышла замуж, чтобы самой отвечать на возникающие у меня вопросы. И еще, как бы там ни было, я кое-что поняла про себя и знаю, что при любом ответе причина его поступков для меня важнее.

— Ты огорчена, — говорит Энтони.

— Нет. Жаль, что нам приходится переживать о таких вещах, что они имеют к нам отношение, но я понимаю, почему ты это сделал. Мне известно, что такое защищать тех, кого любишь. В конце концов, именно так я поступила в Айламораде. И не жалею об этом.

Впервые в нашем разговоре возникло слово «любишь», но на этот вопрос, мне кажется, я знаю ответ.

Энтони берет меня за руку — бриллиант сверкает в вечернем солнце, проникающем сквозь стекла вагона.

— То, что я сказал во время бракосочетания, — это не пустые слова. Я буду оберегать тебя. С прежней жизнью покончено. Больше нас не будут преследовать, а если попробуют, я с ними разберусь.