Год маркетолога - Игорь Симонов

– Его всегда кто-нибудь любил, – я не мог сразу сдаться перед ее обаянием и прямотой.

– Знаю, – сказала она, – но я люблю сильнее, поэтому он со мной.

Я не думаю, что именно этот день примирил меня с Тессой и братьями, но начало было положено. Шли годы. Отец старел, Тесса расцветала, братья росли, я бывал у них раз или два в год, и мне всегда было там хорошо. Как-то раз я был у них с Ириной, мы выпили много вина, Тесса приготовила ризотто со спаржей и запекла какую-то рыбу. Была чудесная погода, похоже, начало мая.

– Ты ничего не хочешь сказать? – спросил я отца, когда женщины оставили нас вдвоем.

– Я говорю, – он раскурил сигару и откинулся в кресле, – я говорю, что если ты счастлив, то и я счастлив.

– Что должно означать...

– Только то, что я сказал, и не более. Только то, что я сказал. Она очень привлекательная девушка.

– Ты все еще подмечаешь разницу? – засмеялся я, и разговор пошел в другую сторону.

Теперь я понимаю, что Ирина не понравилась ни ему, ни Тессе. Наверное, они были разочарованы моим выбором, но приняли его гораздо терпимее, чем я когда-то принял выбор отца.

Интересно, что мать, догадываясь, по-видимому, что я общаюсь с отцом, никогда не задавала мне вопросов. Он просто перестал для нее существовать одновременно с Советским Союзом и со всем прежним укладом жизни. Она была очень принципиальная, мама, и если бы кто-нибудь попросил меня сформулировать ее главный принцип, я озвучил бы известное: «кто не с нами, тот против нас».

Итак, отец старел, но время задело его только внешне, почти не изменив сущности. То есть в некотором смысле он представлял собой прямую противоположность известному портрету, увековеченному замечательным английским писателем. Братья росли в своей совсем не американской семье, по непонятному стечению обстоятельств поселившейся в Америке. И вот теперь, как следовало из заявления отца, всему этому пришел конец.

– У тебя случилось что-то? – спросил я. – Как ребята?

– С ребятами все в порядке, с Тессой тоже, и со мной, в принципе, ничего не случилось. То есть не так: случилось, но не со мной.

– Ты мне откроешь тайну?

– Я думаю, ты ее уже знаешь, сын, не разочаровывай меня.

– Ты хочешь сказать, что уехал из-за кризиса? – спросил я после некоторой паузы.

– Если тебе угодно так называть, то да.

– А как ты это называешь?

– Скажи лучше, когда ты сможешь приехать ко мне. Ты мне расскажешь свою историю, я тебе свою.

– Звучит заманчиво. И где же тебя искать в Европе? Как близко ты от меня?

– По правде сказать, близость к тебе не была основным критерием при выборе места жительства, – засмеялся он, – так что не очень близко. Но место в целом неплохое.

– И называется оно?

– Мы в Италии, Костя. Конкретнее, в Тоскане, еще конкретнее – где-то посередине между Флоренцией и Сиеной. Точный адрес давать не буду, поскольку надеюсь в аэропорту встретить. Очень соскучился и очень хочу поговорить с тобой, ведь ты мой главный оппонент – был и остался. Ну, приедешь?

– Конечно, приеду, – сказал и почувствовал, что улыбаюсь.

– Когда? Можно уже через пару недель, я думаю, что через пару недель мы тут уже окончательно обустроимся. По крайней мере, Тесса обещала.

– Как она?

– Хорошо. Передает тебе привет.

– Спасибо, скажи ей, что я очень хочу приехать.

– Значит, ты теперь безработный? – сменил он тему.

– Похоже, что так.

– И что собираешься делать?

– Пока не знаю. Может, ты подскажешь. Да и не безработный я по сути. Попросил год отпуска за свой счет для учебы – они и дали. Так что через год вполне могу вернуться.

– Ну да, им тоже хорошо – целый год деньги не платить.

– Ты меня всегда недооценивал.

– И ты вправду собираешься возвращаться?

– Не думаю.

– Вот и хорошо. Сначала в компанию свою дурацкую не вернешься, а потом, может, подумаешь и вообще не вернешься.

Это не было продолжением нашего старого спора. Тот мы уже отспорили, и оба это знали. Слишком многое изменилось в мире, чтобы почти пятнадцать лет спорить на одну и ту же тему. Но это вовсе не означало, что на тему нельзя шутить.

– То есть не веришь ты, отец, что будет и на нашей улице праздник?

Он засмеялся: «Ты ведь знаешь ответ?»