Дети нашей улицы - Нагиб Махфуз

Вздохнув, Рифаа ответил:

— Вам не нравится наше присутствие, и мы решили уйти.

Баюми злобно усмехнулся и повернулся к Кариму:

— Это ты укрывал их у себя в доме?

Карим сглотнул, губы его задрожали, и он ответил:

— Я ничего не знал о том, что у вас проблемы.

Баюми ударил его по лицу, и тот упал, но тут же вскочил и в страхе побежал к соседней крыше. За ним пустились Хусейн и Заки. Хандуса набросился на Али и пнул его в живот. Тот со стоном упал. Габер и Халед хотели было погнаться за беглецами, но Баюми махнул на них рукой:

— Этих опасаться не стоит. Они будут молчать, зная, что им угрожает.

Согнувшись от болезненной хватки Баюми, Рифаа произнес:

— Они не сделали ничего такого, чтобы вы их преследовали.

Баюми ударил его по лицу.

— Скажи, они тоже слышали голос аль-Габаляуи, как и ты? — Потом толкнул его вперед со словами: — Пшел! И не вздумай пикнуть!

Покорившись судьбе, Рифаа сдвинулся с места. Он осторожно спустился по темной лестнице. За спиной раздались тяжелые шаги. Его окутала пелена мрака, безнадежности и зла. О том, что его предательски бросили, Рифаа не думал. Он чувствовал, как его охватывает настолько глубокая печаль, что она даже затмевает его страх. Рифаа казалось, что мир был и навсегда останется погруженным во тьму. Они прошли квартал и оставили позади улицу, на которой благодаря ему больше не было одержимых. Хандуса вел их в квартал Габаль. Они миновали запертый на засов его старый дом. Рифаа даже показалось, что он слышит дыхание родителей. Он задался вопросом, как они, и ему почудилось, будто в ночной тишине он различает всхлипывания Абды. Но тут он снова погрузился в пелену мрака, безнадежности и зла. Будто гигантские призраки поглотили улицу. Настолько было темно, и таким глубоким сном все в округе спали! Шаги палачей и скрип их сандалий звучали как насмешки ночных бесов. Хандуса шел к пустыне вдоль стены Большого Дома. Рифаа поднял глаза на Дом. Но увидел, что он черен так же, как небо. В конце стены показалась фигура.

— Господин Ханфас? — спросил Хандуса.

— Да, — ответил ему мужчина.

Ханфас молча присоединился к ним.

Рифаа не отводил взгляда от Дома. Знает ли дед, что с ним? Одно лишь его слово может вырвать Рифаа из рук убийц. Он может сделать так, что надсмотрщики услышат его голос, как когда-то услышал его я на этом самом месте. Габаль тоже оказался в безвыходном положении, но спасся и победил. Однако они миновали стену Большого Дома, не услышав ничего, кроме своих шагов и собственного дыхания. Они углублялись в пустыню, идти по песку становилось все труднее. В пустыне Рифаа ощутил одиночество и вспомнил, что его предала женщина, а товарищи сбежали. Он хотел было обернуться к Большому Дому, но Баюми толкнул его в спину, и Рифаа упал навзничь. Взмахнув дубинкой, Баюми окликнул:

— Ханфас?

Тот поднял свое оружие:

— Я с тобой до конца!

В отчаянии Рифаа проговорил:

— За что вы хотите убить меня?

Баюми изо всех сил ударил его дубинкой по голове. Рифаа громко вскрикнул: «Аль-Габаляуи!»

В следующее мгновение Ханфас ударил его дубинкой по шее, затем на Рифаа посыпались удары остальных.

Стало так тихо, что можно было услышать предсмертный хрип.

В темноте руки принялись рьяно копать яму.