Папина жизнь - Дэйв Хилл

— Посадим мальчиков в задний ряд, — сказал я, — Анджелу с Эстеллой в средний, а Глорию вперед, рядом со мной. До чего же приятнее, чем в старой «астре»!

— А что, если Джед с Билли передерутся? — спросила моя мама.

— Придется на них наорать, — ответил я. — И на тебя тоже, если не перестанешь мельтешить.

— Простите, босс, — сказала мама, поставив ноги на прежнее место.

— Какие нетерпеливые эти женщины, а, Джо? — спросил папа. Он сидел, уткнувшись в «Энциклопедию декоративных стилей», и уже часа три не поднимал головы, только переворачивал страницы и время от времени одобрительно ворчал: «Вот это шкафы, Лана, ты просто не поверишь, как они сделаны…»

Это происходило три дня назад, в пятницу в пять минут третьего. Начиналась «мамина неделя», однако страха во мне не было. С первой ночи с Анджелой я не помнил, чтобы жизнь казалась такой хорошей и устроенной. За несколько недель, что прошли после встречи с посредницей, с моих плеч свалился груз. Дайлис разделила со мной родительскую опеку. Мы договорились, что после Рождества мальчикам вернут фамилию Стоун. Дайлис считала, если сделать это после школьных каникул, перемена пройдет глаже. Я согласился, и это мне было приятно. Фамилия Пиннок со временем прибавится на второе место. Я подтвердил, что не возражаю, после того, как согласовал вопрос с Анджелой.

— Соглашайся, — сказала она.

— Без всяких условий?

— Мы же с тобой ничего не теряем. Зато приобретаем то, в чем больше всего нуждаемся, — спокойствие.

— А ничего, что у Глории, Джеда и Билли будут все фамилии, кроме твоей? Не обидишься, что тебя исключили?

— Ой, Джо, ладно тебе. Я купила твоей дочери первый лифчик, я позволяю Билли рыться у себя в шкафу, у меня на голове спит Тигра. Ты считаешь, меня откуда-то исключили?

И вот на волне этого счастья мы купили почти новенькую машину — «тойоту-пикник». Шестиместную! Заводящуюся с утра на холоде! Красную! А где взяли деньги? Ага! Все началось со звонка Брэдли.

— Джозеф, привет. Слушай. Тут посетительница хочет купить твою картину, портрет Глории.

— Не может быть!

— Я запросил десять тысяч.

— Что?

— Это нормально?

— Десять штук? Она от смеха не померла еще?

— Нет-нет, Джозеф… — Брэдли заговорил нарочито терпеливым голосом — мол, братец-художник глупенький, надо снизойти. — Она рада будет заплатить. Вот сейчас она стоит у картины с чековой книжкой. Я позвонил, чтобы тебе сообщить. Десять штук — достаточно?

— Хо-хооооооо! — триумфально заорал я.

— Джозеф! Так как, не возражаешь? У меня чуть барабанная перепонка не лопнула!

— Десять тысяч! Да откуда ты вообще такую сумму взял?

— Ты же берешь по пять тысяч за домашние портреты?

— Да, но…

— Ну вот, я запросил чуть больше. Она и не пикнула.

Брэдли! Трезвенник Брэдли! Какой коммерсант! Какой удачный ход! И ни пенса комиссионных. Чарли умер бы от зависти.

— Старший брат, — с чувством сказал я. — Теперь я понимаю, почему всегда тебя любил.

— Хммм, — отозвался Брэдли, не особо растроганный. — Ты бы взял и поскорее нам еще что-нибудь намазюкал, а то теперь на стенке голое место.

Я решил заполнить голое место портретом родителей. Впервые за долгое время я пригласил их домой и не должен был скрывать тяжелое настроение. Накануне мы отметили у них Ночь Костров после дня Гая Фокса — вот и еще один год прошел, — и наконец-то у меня были хорошие новости: разговор через посредника, десять тысяч, новый автомобиль. Я посадил их на диване, который больше не казался мне маленькой ниточкой между моим прошлым и настоящим.

— Прекрасный гарнитур, — сказал папа, хлопнув по просевшей подушке и с любовью поглядывая на кресла.

— Только зря ты, по-моему, разрешаешь кошке сидеть на кресле, — сказала мама, бдительно следя за Тигрой-2. Он давно колонизовал Джедово кресло.

— Мам, оставь кошку в покое и лучше гордись своим трофеем, — предложил я.

Кубок Всестритэмского Чемпиона по Джиттербагу сверкал на постаменте у ее колен. Я никогда не рисовал родителей с такой уверенностью. Я даже снова открыл двери и ставни «Богатства бедняка» и повесил вывеску: «Заходите, посмотрите». Уже зашли три человека. Правда, тут же вышли, но начало положено.

— Ладно! Расслабьтесь! — сказал я. Они позировали мне с полудня, а мне хотелось отвезти их домой до вечерних пробок и успеть вернуться, чтобы почистить перышки. Вечером за Эстеллой приглядит Эстер, так что у нас с Анджелой свободный вечер. Куда бы нам пойти? В кино, может, или к Брэдли? Впрочем, сначала все равно нужно сходить в школу.

— Сделайте себе чаю, — крикнул я, перепрыгивая через ступеньки, — я ненадолго!

Я решил зайти в школу перед концом занятий.

— Привет, Сидра! — поздоровался я с секретаршей. — Можно, я передам Билли книжку? Его сегодня забирает мама, а ему нужно почитать на выходных.

Сидра улыбнулась и кивком разрешила мне пройти. Я тоже улыбался. Улыбался сегодня весь мир. Я вошел в класс мисс Купер, новой учительницы Билли. Как всегда в пятницу, все дети сидели на ковре и рассказывали истории. Я прошелся взглядом по их лицам, обращенным снизу вверх на меня.

— А где Билли? — спросил я.

Мисс Купер недоуменно воззрилась на меня.

— Он ушел в обед, — сказала она. — Его Дайлис забрала.

— Да? Ему стало нехорошо? — Странно, подумал я, с утра Билли чувствовал себя отлично. Чуть было не убежал в школу в Анджелиных клипсах.

— Нет-нет, — заторопилась мисс Купер, — он был в полном порядке. Дайлис забрала и его брата тоже. Они куда-то собирались поехать, правда, ребята?

— Да! — ответили сразу несколько голосов. Я снова глянул на мозаику детских лиц — белых, черных, коричневых.

— Они завтра полетят на самом-лете! — крикнул кто-то.