Письма моей сестры - Элис Петерсон

– Ответь, пожалуйста, вместо меня! – кричит он. Хлопает входная дверь.

Я нерешительно беру трубку. Не люблю отвечать вместо кого-то.

– Алло, это телефон Марка, – произношу я своим лучшим секретарским голосом.

– Кто это? – отрывисто спрашивает женский голос. Может, это Джесс?

– Просто Кэти.

– Просто Кэти, это Сача Фокс. Марк там?

– Сейчас его нет. – Она меня напугала.

– Это его агент. Пусть он мне позвонит, ладно? – говорит она не допускающим возражений тоном.

Я кладу мобильный и решаю пройтись по квартире Марка. Интересно, у нее были какие-то новости о книге? Вероятно. Я волнуюсь за Марка. Я прохожу по коридору мимо ванной, спускаюсь на три ступеньки вниз и оказываюсь в его спальне.

Это большая светлая комната с широкой кроватью и гладким изголовьем из резного дуба. Я с удовольствием отмечаю, что в ней не пахнет ни носками, ни несвежим бельем. Вместо занавесок жалюзи, на белом одеяле лежит газета. Он читает «Жизнь Пи». Рядом с этой книгой на столике в серебряной рамке стоит фотография. Джесс сидит на лодке в джинсовых шортах и пятнистом бикини, а Марк гордо стоит рядом с ней, держа барракуду. Джесс, к моей жгучей досаде, очень хорошенькая. И почему у нее нет щели между передними зубами или растительности на лице! Я чувствую себя как Гленн Клоуз из «Рокового влечения». Что со мной творится? Я прижимаю пальцы к вискам. Может, я заболела чем-нибудь? В последнее время я хожу какая-то странная, не в себе.

Я слышу, как закрылась дверь, бросаюсь к лестнице и мчусь в ванную, закрываюсь и спускаю воду. Потом выхожу и небрежно возвращаюсь в кухню.

– Кто звонил? – спрашивает Марк, сжимая бутылку молока.

– Твой агент.

– Правда? Мисс Сача Фокс? – Он нервно усмехается, садится рядом со мной на табурет и начинает мять руки, хрустя костяшками.

– Перестань, – говорю я, морщась. – Артрит заработаешь.

– Извини. – Он тяжело вздыхает. – Что она сказала?

– Ты должен ей позвонить.

– Как она говорила? В хорошем настроении?

– Чуточку отрывисто, – признаюсь я.

– Она всегда говорит отрывисто.

– Давай, – говорю я, подвинув к нему мобильный.

– А вдруг плохие новости? Сообщит мне об отказах всех издателей, к которым она обращалась, и скажет, что я никчемный писака? – Он роняет голову на руки. – Кэти, я так много работал над этой книгой. Мои рукописи и прежде не брали. Не знаю, зачем я продолжаю писать, это ужасно. Ты чувствуешь себя дураком, неудачником, каким-то насекомым. Если снова отказ, я просто не знаю… – Он вскакивает, проходит по кухне и снова садится. – Вообще-то, я чуточку нервничаю.

– Вижу, – замечаю я. Мне хочется обнять его, пожалеть. Вместо этого я хлопаю его по коленке. – Ладно, хватит тебе изображать королеву драмы.

– Я ничего не могу поделать.

– Послушай, твой агент, должно быть, верит в тебя. Она прислала бы тебе письмо, если бы это была плохая новость, – предполагаю я.

– Что ж, аргумент. Хотя раньше она так не делала.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – Пожалуйста, скажи, что нет. Мне до смерти хочется узнать, какие новости для тебя у мисс Сачи Фокс.

– Нет, останься, – горячо возражает он, беря мобильный. – Чай отменяется, ты можешь приготовить мне что-нибудь покрепче? Да, и пожелай мне удачи, – говорит он, набирает номер и выходит из кухни.

Смешивая водку с тоником, я репетирую фразы, которыми я стану утешать Марка. «Это их проигрыш» или «Тебе известно, что Джоан Роулинг получала кучу отказов, а теперь погляди на нее!» Нет, все не так, неубедительно. «Ты знаешь, что Вирджиния Вульф, Беатрис Поттер, Оноре де Бальзак и многие другие знаменитые писатели выпускали книги за свой счет на каком-то этапе своей карьеры? Для тебя это тоже может стать выходом». Я читала об этом в каком-то журнале…

Марк стоит передо мной и выглядит так, словно ему выписали талон за неправильную парковку. Он швыряет мобильный на стол. Я жду, что он скажет хоть что-нибудь. Но он все молчит.

– Сочувствую. – Я спешно протягиваю ему водку.

– Почему? – Он делает большой глоток. – Мою рукопись приняли! Ты права. Не будем возиться с ужином. Отпразднуем это дело, черт побери!

– Не может быть! Господи! – визжу я и бросаюсь к нему.

Он отрывает меня от пола.

– Меня напечатают, Кэти! Ты можешь в это поверить?

– Ура! – кричу я, смеясь и обнимая его. Он ставит меня обратно и открывает холодильник.

– Нам нужно выпить. Нет шампанского, проклятье!

– Я принесу. Я угощаю.

– Нет, просто не верится, – удивленно повторяет он, кружа по кухне, словно пьяный. – Теперь только бы мисс Фокс не попала под автобус, а издатели не сгорели или не обанкротились…

– Спокойно! Я вернусь через секунду.

Я вприпрыжку бегу по тротуару, словно радостный ребенок.

– У тебя вид, как у кошки, которая стащила колбасу и благополучно сожрала, – говорит мне продавец из винного.

– У моего друга приняли в издательстве рукопись. Теперь выпустят книгу!

– Вау, – улыбается он, беря у меня деньги. – Передай ему мои поздравления.

Все-таки есть приятные люди. Я люблю жизнь, думаю я. Почему весь мир считает, что британцы недоброжелательные, что они не любят успешных людей? Сегодня я таких не встречала!

Войдя в квартиру, я слышу, как Марк разговаривает на кухне по телефону. Я тихонько стою и слушаю.

– Мы отпразднуем это, когда ты приедешь. Нет, не надо, Джесс. Что я сегодня делаю? Ну, пожалуй, я выпью на радостях. – Я замечаю, что он не сказал, с кем. Он слушает ее, потом смеется. Потом снова долгая пауза. В его голосе звучит нежность. – Я знаю. Мне тоже хотелось бы, чтобы ты была здесь.

Конечно, она первая, кому он захотел позвонить и сообщить эту новость. Ведь это один из важнейших моментов в его жизни, и он должен быть с ней, не со мной. Почему я чувствую себя вроде как второсортной? Достаточно одного звонка от Джесс и – бамс! Кэти снова добрый друг, с кем можно славно посмеяться.

– Я тоже люблю тебя, – говорит он.

Вот так, хватит мечтать, Кэти. Только постарайся обойтись без разочарования. У нас с Марком замечательная дружба, мы прекрасно понимаем друг друга, но не более того. Конец истории, как сказал бы Сэм.

Мне надо зайти на кухню, выпить один бокал и топать домой. Я должна смириться с ситуацией. Я не хочу быть второсортной; я не позволю себе считать себя такой. Крепко сжав бутылку и набравшись сил, я вхожу на кухню.

– Зачем тебе уходить? – спрашивает Марк, мы только что выпили по бокалу шампанского. – Ладно тебе, выпей еще. – Он наполняет мой бокал.