Эхо - Пэм Муньос Райан

— Завтра с самого утра позвоню и договорюсь о встрече! — сказал папа. — А ты пока побудешь дома.

Тихий голосок в голове шепнул: «Оркестр».

Айви перепугалась.

— Папа, в четверг собрание оркестра! Можно я пойду? Пожалуйста!

— Айви, речь идет о твоем образовании, а не о никому не нужных дополнительных занятиях!

Айви вскинула голову:

— Они нужные мне! Музыка для меня много значит. И Фернандо говорил, чтобы я ее не бросала. Он сказал, что музыка приносит радость в наш дом.

Наверное, мама поняла, в каком Айви отчаянии.

Она сказала папе:

— Виктор, не нарывайся на неприятности. Ради Айви.

— Я не нарываюсь! — отрезал папа. — Я всё решу!

* * *

В среду вечером, вернувшись домой, папа сразу прошел в гостиную и рухнул в кресло.

Айви и мама сели напротив него на диван.

— Пап, что случилось? — спросила Айви.

Папа только головой покачал.

— Виктор? — настойчиво спросила мама.

Он кашлянул:

— Оба директора говорят одно и то же. Что такова местная политика. Они согласились, что смысла в ней нет, но у них связаны руки. Прости, Айви.

Айви никогда не видела его таким несчастным. Он, видно, думал, что подвел ее.

— Пап, да все нормально!

— Нет, не нормально. И если ничего не изменится, то так и останется ненормально!

Он растерянно посмотрел на маму.

— Директор мне сказал, что мексиканские дети учатся отдельно из-за языковых трудностей и проблем со здоровьем.

— Проблем со здоровьем? — переспросила мама.

— Какие еще проблемы? Я ничем не болею! — сказала Айви.

Папа нахмурился:

— Директор основной школы, глядя мне в глаза, заявил, что большинство мексиканских детей нечистоплотны и никогда не моются. У них, дескать, вши, и они разносят болезни.

— Не моются? Глупость какая! — сказала мама. — А детские болезни у всех одни и те же.

Папин голос зазвенел от бессильного гнева:

— Лус, с этими людьми бесполезно спорить. Я ему сказал, что Айви отлично говорит по-английски и опережает одноклассников по всем предметам. А он в ответ — пусть даже это и правда, но он не может перевести ее в основную школу, потому что получится несправедливо по отношению к другим мексиканским детям. Еще он сказал, что по закону я не имею права не пускать ее в школу, если только она не больна. По закону!

— А директор вспомогательной школы что сказал? — спросила Айви.

Папа вздохнул:

— Он согласен, что ты не должна половину учебного дня помогать учительнице третьего класса. После каникул сдашь экзамен в шестой класс. Еще он сказал, что родители в разных частях округа Ориндж хотят объединиться и нанять адвоката. Скоро будет собрание.

— Виктор, может быть, здесь все-таки не такое уж хорошее место? Может, нам вернуться во Фресно? Тебя примут обратно на работу?

Айви изумленно уставилась на маму. Она готова от всего отказаться ради Айви?!

— Мама, здесь же дом, и сад, и стиральная машина!

— Айви, а какой ценой? Ты даже не можешь ходить в нормальную школу. Папа всегда говорит, что образование важнее всего.

Папа встал и заходил по комнате.

— Это вариант. Я уверен, что меня возьмут обратно.

Он стал смотреть в окно на апельсиновые деревья, но при этом качал головой, как будто ему не хотелось со всем этим расставаться.

Если они уедут, он так и не исполнит свою мечту. Не использует шанс, который бывает раз в жизни. Айви, конечно, скучала по мисс Дельгадо и Арасели, но в глубине души она понимала, что вернуться во Фресно — это шаг назад. Правильно сказал папа Арасели — из Ла-Колонии все рано или поздно уезжают, если хотят чего-нибудь добиться в жизни. К тому же Фернандо на нее рассчитывает.

Пока папа не принял решения, Айви выпалила:

— Я думаю, лучше остаться. Я и во вспомогательной школе учиться смогу. Учительница у нас добрая. И я… Я могу попросить, чтобы мне разрешили проходить учебник вперед, или переведусь в шестой класс, как ты говорил. И потом я уже написала Фернандо про наш новый дом. Я могу жить в двух мирах. Утром буду ходить во вспомогательную школу, а после уроков — в основную.

Папа посмотрел на Айви, как будто впервые ее увидел. Потом чуть заметно улыбнулся и кивнул:

— Согласен с тобой, Айви. Разумнее остаться здесь, где для всех нас намного больше возможностей, и бороться за правду! Обещаю, так я и сделаю. Пойду на собрание и посмотрим, сможем ли мы добиться перемен.

— На перемены требуется время, — сказала мама, тронув Айви за локоть.

— Да, — ответил папа. — На это потребуется время. В один миг школьное управление не переменит свою позицию.

Айви понимала, о чем они говорят. Возможно, за время ее учебы перемены так и не наступят, и ближайшие два года ей придется посещать вспомогательную школу, хоть это и несправедливо. Она вспомнила семью Ямамото — им вообще пришлось уехать из родного дома. С ними поступили в десять… нет, в сто раз хуже.

— Я понимаю. А можно мне завтра пойти на собрание оркестра? Пожалуйста!

Папа тяжело вздохнул:

— Иди, если это для тебя так важно.

Айви бросилась ему на шею:

— Очень важно, пап! Вот увидишь!

Вечером, лежа в кровати и глядя в темноту, Айви начала сомневаться в своем решении. Неприятно было чувствовать, что ты как будто хуже других. Ей хотелось что-то значить. Даже если она поступит в оркестр основной школы имени Линкольна, все равно она там не будет своей, как Сьюзен и другие.

Айви вдруг почувствовала себя грязной, хоть и приняла перед сном ванну. И как будто заразной, хотя и знала, что она не больна. У нее никогда не было вшей, но сейчас она потрогала свои волосы и ей вдруг почудилось, что по голове ползают крохотные насекомые и впиваются в кожу.

Горячие слезы потекли по щекам. Айви выбралась из кровати, взяла куртку Фернандо и закуталась в нее. Впервые она легла в постель в этой куртке.

Как она может починить свою семью, когда сама немножечко сломалась?