Гламорама - Брет Истон Эллис

Внезапно он продирается сквозь толпу, хватает Бакстера, оттягивая его в сторону от Хлое и съемочной группы MTV, и шепчет ему что-то на ухо, a U2 сменяется композицией Dream Warriors под названием «My Definition of a Boombastic Jazz Style». Лорен и Элисон одновременно закуривают сигареты и начинают выпускать дым друг другу прямо в лицо. Бакстер кивает головой, как болванчик, прижатый Дамьеном к стойке бара прямо между Элисон и Лорен, заняв то самое место, которое прежде занимал я.

— Кто это? — тупо интересуется Элисон.

— Это Бакстер Пристли, солнышко, — говорит Дамьен. — Он хочет поздороваться с тобой и пожелать тебе, эээ, всего хорошего.

— А, мне кажется, я тебя уже где-то видела, — абсолютно равнодушно сообщает Элисон и делает знак бармену, шепча одними губами: «Еще одну!»

— Он работает в новом шоу Даррена Стара, — вмешиваюсь я. — А еще играет в группе под названием «Эй, это мой ботинок».

— А кого ты играешь в шоу Даррена Стара? — спрашивает Элисон, воспрянув духом.

— Он играет Придурка, — говорит Лорен, не сводя взгляда с бармена.

— Ага, Придурка, — говорю я Элисон, и Дамьен тут же оттаскивает меня в сторону, используя мое тело для того, чтобы проложить себе путь сквозь толпу на полупустынный второй этаж, где он прижимает меня к перилам, ограждающим балкон над главным залом. Мы тут же закуриваем сигареты. На этом этаже находятся двадцать столов, накрытых для ужина, и однозначно хорошенькие официанты зажигают свечи. На всех телевизионных мониторах — недавно вошедшая в моду война микробов.

— Какого черта здесь происходит? — вопрошает Дамьен, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Ну, они просто, эээ, зажигают свечи для ужина, — говорю я, с самым невинным видом показывая рукой в сторону официантов.

Дамьен несильно бьет меня по уху.

— Какого хера Хлое надела то же платье, что и Элисон?

— Дамьен, я вижу, что они выглядят практически одинаково, но на самом деле…

Он прижимает меня к перилам и заставляет посмотреть вниз.

— Что ты мне пытаешься сказать, Виктор?

— Ну… это платье, оно, типа… я полагаю, эээ, очень популярно… в этом, эээ, — выкручиваюсь я.

Дамьен ждет, выпучив глаза.

— …сезоне? — выдавливаю я из себя.

Дамьен проводит рукой по лицу и нагибается через перила, чтобы убедиться в том, что Элисон и Хлое еще не заметили друг друга, но Элисон флиртует с Бакстером, а Хлое отвечает на вопрос о том, насколько высок угол крутизны сегодняшней вечеринки, в то время как целая бригада телевизионщиков толчется, пытаясь найти ракурс получше, а Дамьен бормочет: «Почему она не надела шляпку, за которой ты приходил?», а я пытаюсь отвертеться («Орби заявил, что она никуда не годится»), а он спрашивает снова: «И все же почему она не надела эту чертову шляпку, за которой ты приходил?», в то время как Лорен беседует с гребаным Крисом О'Доннеллом, а Дамьен вливает в себя большую порцию шотландского виски из стакана, который он затем ставит на перила трясущейся рукой, и меня охватывает нечто вроде паники, и я ощущаю, что ужасно устал.

— Дамьен, давай попробуем просто круто оття…

— Похоже, мне уже на это наплевать, — говорит он.

— На что? На то, чтобы круто оттянуться? — спрашиваю я. — Не говори не подумав. — Затем, после затянувшегося молчания. — Я даже и не знаю, как прокомментировать подобное заявление. — После еще более затянувшегося молчания. — Сегодня вечером ты выглядишь просто зашибись.

— Мне на нее наплевать. На Элисон. Вот на что мне уже наплевать.

Я вновь всматриваюсь в толпу: мои глаза невольно отмечают выражение, застывшее на лице у Лорен, в то время как Крис О'Доннелл продолжает заговаривать ей зубы, отхлебывая по ходу дела Grolsch прямо из бутылки. Лорен игриво прикасается пальцем к влажной этикетке, а кругом повсюду одни модели, модели, модели.

— А зачем… тогда все вообще? — доносится до меня мой собственный голос, при этом я думаю: «Ну, по крайней мере, хоть пресса будет хорошей».

Дамьен поворачивается ко мне, я пытаюсь не встречаться с ним взглядом, но мои глаза сами обращаются к нему, когда он говорит:

— На чьи деньги, ты думаешь, я все это отгрохал?

— Прости, что ты сказал? — говорю я, отводя взгляд и чувствуя, как пот течет у меня по шее и лбу.

— Кто все это, по-твоему, профинансировал? — вздыхает он.

Длинная лауза.

— Несколько… зубных протезистов… из, эээ, Брентвуда? — спрашиваю я, скосив глаза и вытирая лоб. — Эээ, а ты? Разве ты не имеешь отношения ко всему, эээ, этому?

— Это все принадлежит ей! — выкрикивает он. — Эй, Элисон.

— Но… — Я затыкаюсь на полуслове.

Дамьен ждет, вопросительно глядя на меня.

— Но… я даже и не знаю, как на это… реагировать.

— А что, ты раньше ничего сам не замечал? — перебивает он.

Мы будем скользить по поверхности вещей…

— Они нашли Мику, — внезапно говорит Дамьен.

— Кто они? — тупо переспрашиваю я, глядя куда-то в пустоту.

— Полиция, Виктор, — объясняет Дамьен. — Они нашли Мику.

— Что-то они припозднились, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Верно? Джуниор — просто мастер своего дела, да и вообще, мне всегда казалось, что эта Мика типа того…

— Виктор, они нашли ее труп, — устало объясняет Дамьен. — Ее нашли в большом контейнере для мусора. Ее убили ударом молотка по черепу, а… святый Боже! — восклицает он, показывая на мелькнувших в толпе Элизабет Беркли и Крейга Бьерко, затем подносит руку ко рту, — а труп экзентерировали.[94]

Я воспринимаю эту информацию, не моргнув и глазом:

— Передозняк?

— Нет, — медленно, словно беседуя с идиотом, разъясняет Дамьен. — Ее экзентерировали, Виктор.

— О Боже! — вскрикиваю я, хватаясь за голову. — А что это значит, «экзентерировали»?

— Это значит, что смерть ее была, по всей видимости, не безболезненной.

— Да, но с чего ты пришел к такому выводу?

— Ее душили собственными кишками.

— Ах, вот как, ясно.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что мы беседуем не для протокола.

Под нами как раз в этот момент появляются Деби Мазар и Софи Б. Хокинс, пришедшие соответственно с Итаном Хоуком и Мэттью Барни. Также какой-то фотограф замечает в этот момент, что мы с Дамьеном стоим вместе возле перил, и делает три, четыре, восемь снимков подряд, прежде чем я успеваю поправить свой галстук.