Гавайи: Миссионеры - Джеймс Миченер

– Кто-нибудь, подойдите сюда и позаботьтесь о преподобном Хьюлетте!

Две опытные повитухи, которые прекрасно понимали мужей, весело расхохотались и спасли несчастного миссионера, вытащив его наружу из хижины. Как они и предполагали раньше, этот перепуганный мужчина обязательно будет делать вид, что ему плохо. Пока две женщины занимались братом Авраамом, кто-то из гавайцев прокомментировал непонятное поведение белых людей:

– Как странно поступают эти мужчины! Наши лучшие повитухи оказывают помощь мужу, а тот белый, который ничего не понимает в родах, почему-то находится внутри и пытается помочь женщине!

– Наверное, в Америке они всегда так делают, – высказал предположение другой островитянин.

Неожиданно обе повитухи оставили Хьюлетта и прислушались к крикам несчастной Урании. Было просто удивительно и непостижимо, что эти женщины, стоя снаружи травяного домика в течение всей ночи, понимали все то, что происходит внутри гораздо лучше, чем это получалось у образованного Эбнера с его справочником.

Хьюлетт, которому уже стало немного полегче, вытер от слез свои водянистые блекло-голубые глаза и направился к хижине, вопрошая:

– Ну, когда же, наконец, появится на свет ребенок?

– Брат Хьюлетт! – не выдержал Эбнер. – Пока от вас всё равно нет никакой помощи, вам лучше оставаться снаружи!

– Ну, когда же родится ребенок? – вопил потерявший рассудок мужчина. И снова Эбнеру пришлось прибегнуть к помощи повитух, которые тут же подхватили Авраама под руки и увлекли за собой.

Теперь схватки проходили с постоянными интервалами, и Эбнер, без конца обращавшийся за помощью к справочнику, нашел секунду, чтобы сказать женщине:

– Сестра Урания, у меня сложилось такое впечатление, что сам Господь наблюдает сегодня за нами!

– Теперь моя судьба полностью в ваших руках, брат Эбнер, – еле слышно выдавила ослабевшая женщина. – Вы можете делать со мной все, что сочтете необходимым.

Уже позднее Эбнер вспоминал, что эти слова были произнесены Уранией с какой-то особенной апатией. Вскоре после этого он в ужасе поглядел на неё и осознал, что схватки, которая должна была произойти, почему-то не последовало, и женщина продолжала спокойно лежать на кровати. В эту минуту Хейлом овладела самая настоящая паника. Он схватил несчастную женщину за запястья, и они показались ему слишком холодными. Тогда он подбежал к двери и выкрикнул:

– Брат Авраам! Немедленно зайдите сюда!

И когда перепуганный муж, пошатываясь, вошел в хижину, Эбнер доложил ему каменным голосом:

– Боюсь, что она не выживет.

Авраам Хьюлетт издал тихий стон и встал на колени у кровати, взяв жену за холодную руку. Это неожиданное движение пробудило Уранию, она повела плечами, и изумленный Эбнер воскликнул:

– Может быть, она просто заснула?

Повитухи, стоявшие снаружи и прислушивавшиеся ко всем звукам внутри хижины, уже раньше успели доложить всем собравшимся:

– Она заснула. Возможно, она проспит целый час или да же больше. А когда проснется, все начнется сначала.

– Это хороший знак, чтобы женщина засыпала во время родов? – поинтересовался кто-то из местных жителей.

– Нет, – грустно ответила одна из повитух.

– Почему?

– Потому, что это означает, что женщина ослабла.

– И что же теперь они должны делать там, внутри? – спросил кто-то из мужчин.

– Сейчас им самое время собирать целебные травы.

– Почему травы?

– Чтобы остановить кровотечение, которое начнется позже из-за её слабости.

В полутемной хижине Эбнер и Авраам судорожно перелистывали страницы своих справочников, но не смогли найти именно той главы, в которой бы рассказывалось о том, почему на восемнадцатом часу родов женщина неожиданно заснула. Вот тогда Эбнер и почувствовал, как его начала бить дрожь, и испытал самый настоящий страх.

– Где-нибудь здесь должно обязательно быть объяснение, – бормотал он, но его неловкие пальцы так и не находили нужную страницу. – Брат Авраам, вам тоже пока не удается ничего отыскать?

Затем каким-то таинственным образом схватки начались снова, сильные и ритмичные, но Эбнеру они не принесли никакого облегчения, поскольку испытывать их начала не Урания, а почему-то её супруг. Это было душераздирающее зрелище – наблюдать, как тощий миссионер складывается пополам, держась обеими руками за живот, в точности испытывая те же боли, что и рожающая женщина. И уже в третий раз Хейл был вынужден броситься к двери и просить помощи у местных жителей, которые, конечно же, сразу позаботились о несчастном миссионере.

– И пусть остается снаружи! – рявкнул им вслед Эбнер. В два часа ночи Урания Хьюлетт проснулась, а в пять утра перерывы между схватками уменьшились и составляли теперь не более полутора минут. Женщины, прислушивающиеся к звукам в хижине, пророчески объявили:

– Скоро она родит.

Эбнер, едва различающий буквы усталыми глазами, но все ещё упорно листающий свою заветную книгу, пришел к тому же выводу. Однако следующие полчаса он провел в особых мучениях, так как не знал, что роды Урании – самые обычные. Преподобный Хейл начал судорожно изучать пугающие картинки и диаграммы, расположенные в самом конце книги, в главе: "Патологическое родоразрешение". Почему-то одна диаграмма особенно привлекла его внимание. Она называлась: "Предлежание ручки при поперечном положении плода". Быстро отыскав соответствующее место в книге, он с ужасом обнаружил, как тяжело ему придется, если плод лежит в утробе именно таким образом, как ему показалось. Вот теперь-то ему и надо было подготавливать себя к предстоящим родам, а не пугаться несуществующих отклонений. Но преподобный Хейл ничего не мог сделать, потому что Урания лежала, по-прежнему укутанная постельным бельем и тапой, а Эбнер из-за скромности не мог ни снять эти ненужные покрывала, ни попросить об этом женщину.

Итак, не придумав ничего другого, он подошел к двери, где первые полоски зари уже начинали пробиваться через пальмовые листья, и спросил у собравшихся гавайцев, где сейчас находится брат Авраам. Выяснилось, что его помощник спит. Одна из повитух сделала шаг в сторону хижины, но Эбнер так шарахнулся от неё с неподдельным ужасом, что разбудил Авраама. Тогда Эбнер обратился к товарищу:

– Брат Авраам, вам сейчас придется раздеть вашу жену, потому что час родов уже близок.

Авраам несколько секунд смотрел на приятеля непонимающим взглядом, но потом все же направился к кровати. Однако в ту же секунду возобновились его собственные родовые схватки, да с такой силой, что ему пришлось поспешно выбраться снова на улицу. Однако проблема Эбнера тоже была разрешена. В это время сестра Урания, застигнутая родами, сама начала в истерике срывать с себя одежду и молить Эбнера срочно помочь ей. Преподобный Хейл, нервно сглотнув, как школьник, и трясясь всем телом от неуместного смущения, осторожно подошел к кровати. И тут все его сомнения как рукой сняло, и он от всего сердца поблагодарил Бога за то, что предстало перед его взором: