Стриптиз на 115-й дороге - Вадим Месяц

Мы выскочили на освещенную часть улицы, девушки поддерживали меня, как детскую игрушку. Я взмахнул окровавленным локтем. Машина остановилась:

– Быстро-быстро! – прикрикнул водитель.

Нас спасали. Ольга сказала с большой серьезностью:

– В милицию!

И мы стали спускаться в долину. Над городком стояли гул и рокот. Молодежь бежала за нами, швыряясь в такси кирпичами. Мы спускались по серпантину вниз, и рыжие собаки падали на автомобиль, как безумные яблоки. Они катились по склонам, завывая и раскалываясь на куски. Дети прилеплялись к стеклам, трясли руками и волосами. Их живые пузыри зависали на автомобиле, держались на нем до очередного поворота, отваливались в кусты и тут же возвращались вновь, поддержанные мегафоном с танцплощадки. Они летели на наш «Москвич», как мошкара на смерть. Ударялись об его обшивку и, умирая, улыбались окровавленными ртами.

Шпана следовала за нами вплоть до милицейского пункта. Мы отряхивали их с плеч, как собака отряхивает озеро со своей шерсти.

Ольга настаивала на заведении уголовного дела, Мурза ей поддакивала. Оставшись наедине с ментами, барышни написали заявления. Я тоже был приглашен в кабинет.

– Оказался жертвой трагической случайности, – сказал я.

– Ваши друзья более многословны, – пробормотал лейтенант.

«Они напали. Он боксировал, защищая нас. Упал, но продолжал обороняться. Потом и я лишилась сознания», – прочитал я в протоколе, подписанном Ольгой. Это походило на американскую прозу. Меня растрогало слово «боксировал».

Я побродил по коридорам, уткнулся лбом в запертую дверь женского туалета. Женщины были там вместе, шептались.

Я вышел на улицу и сел на бетонную балку рядом с Саней Недошивиным. Он общался с молодым подонком на армейские темы. Юноша говорил:

– Мы сегодня целую толпу уделали. Мужиков лет под тридцать.

Недошивин недавно вернулся из армии и по моей просьбе сбрил усы. У нас были настоящие человеческие отношения. Сане было обидно, что я оказался крайним. Подростки сломали мне два ребра, но мы еще об этом не знали. Недошивин выслушал молодого человека и ударил его по морде твердой ладонью. Посоветовал оставаться на месте.

– У меня знакомые менты, – сказал мальчик. – Помоги мне наших отмазать. Вы сегодня убили нашего Додика.

Саня опять ударил его по лицу и заявил, что такое имя ему неизвестно. Он продолжал сидеть на бетоне, внимательно выслушивая слова собеседника. Когда в нем просыпалось чувство, он бил молодого подонка по лицу, понимая безвыходность его положения.

– У меня знакомые менты! – восклицал юноша, тут же получал в торец и начинал плакать.

Из служебки вышел лейтенант и покачал головой. Вскоре появилась Ольга и похлопала меня по плечу.

– С днем рождения, – сказала она. – Шмутки твои мы сейчас простирнем. Через пару дней будешь снова вечный.

Я кивнул. Мы вернулись к Сашуку, чтобы обсудить дальнейшие планы. Оказывается, тот не выезжал из дома. Уверял нас, что так все и должно было закончиться. Фабрикант, услышав шум драки, вернулся обратно на том же такси. Напитков в доме больше не было.

– У тебя сегодня день рождения, – сказал Сашук, оглядывая мои раны. – Мы с Костей его отметили.

Фабрикант в подтверждение прошелся по струнам и спросил, насколько хорошо мы провели время. Женщины засмеялись и начали резать овощи. В окне появился Карманов с бутылкой заграничного виски.

– Я был у папы. Он погладил меня по голове. Говорит: что ты такой лысый? Не было у нас в роду таких лысых.

Я увидел лицо Ольги и подумал, что это в последний раз. Мы поднялись на второй этаж и вошли в ее детскую комнату, все еще полную кукол и плюшевых медведей.

– Я думала, они убьют тебя, – сказала она.

Я смущенно снял грязный свитер. Ольга отбросила одежду в сторону. Легла на диван. Глаза ее матово светились, длинные ноги раскинулись на кровати и застыли.

– Все равно ты уедешь, – сказала она.

Нам пришлось встретиться через неделю. Я уже вполне сносно передвигался, а разбитость физиономии в моем городе считалась достоинством. Оказалось, что Сашука обокрали. Кто-то проник к нему на первый этаж, похитил вареные джинсы, которые тот хранил под матрасом, книгу Дудинцева, а также ксерокопию моих стихов, изданных в соседнем городе. Не колеблясь, мы начали розыски Кости Фабриканта.

Однажды морозной зимой у меня уже исчезали американские сапоги с высокой шнуровкой, несколько банок шампуня и клей «Момент». Я был рад этой утрате и прожил у хозяйки дома еще несколько дней, пока она не нашла подходящую для меня обувь.

Подпольный гитарист и философ скрывался в одной из пригородных деревень, но мы нашли его через общих знакомых. Когда мы пришли за своими вещами, Костя разулыбался и тут же вернул награбленное.

На этот раз ушел в полную несознанку. Сашук угрожал, сверкал глазами, шрам на его шее играл различными оттенками красного. Мы ушли ни с чем. Ругались, пиная придорожную пыль.

Разгадку этой истории я узнал через несколько месяцев, когда инкогнито прилетел на свадьбу Ольги, но заболел некротической ангиной Семановского и до банкета не дошел. Страшная температура, потеря голоса, патологическая слабость. Три дня я пролежал в кровати у гостеприимного Штерна. Это был мой последний шанс увидеть Ольгу, но я им не воспользовался. Сашук зашел проведать меня в своих шикарных вареных до истончения джинсах – тех самых. Сказал, что нашел их случайно в общежитии, в комнате у Савенко, своего лучшего в те времена друга. Мы похихикали над превратностями жизни. Нам нравилось, что у нас есть друзья, родившиеся в городе Магадан, и что в родном городе встречаются люди, готовые украсть подборку моих стихотворений.