Три истории о любви и химии - Ирвин Уэлш

Мы сидим с Джейн в чилауте и болтаем, экстази только начинает свое действие. Я знаю, что у меня еще не сошла предыдущая таблетка, но я снова что-то узнаю, я снова так много чувствую. Тут появляется этот парень и садится рядом. Он спрашивает у Джейн, не занято ли место. Она говорит, что нет.

Он улыбается ей и говорит:

– Головы нет, – и крутит пальцем у виска.

– Та же фигня, – отвечает она.

– Меня зовут Ллойд, – оборачивается он, протягивая руку.

– Джейн.

Он улыбается ей и слегка приобнимает за плечи. Потом поворачивается ко мне. Он молчит. Его глаза – как огромные черные дыры. От его глаз исходит нечто, что проникает прямо в мои, вглубь меня. Я чувствую как будто отражение самой себя. Я слегка откашливаюсь и говорю:

– Хизер.

Джейн, похоже, почувствовала, что что-то происходит, и отправилась наверх танцевать. Мы с Ллойдом сидели, болтали, шутили. Мы трепались обо всем: о своей жизни, о мире, обо всем на свете. Потом он говорит:

– Слушай, Хизер, ничего, если я обниму тебя? Мне хочется подержать тебя чуть-чуть.

– Хорошо, – ответила я.

И тут оно случилось. Что-то. Случилось что-то.

Мы обнимались довольно долго. Я закрывала глаза и чувствовала, как тону в тепле и запахе его тела. Потом мне показалось, что мы движемся, летим куда-то вместе. Я почувствовала, как он прижался ко мне крепче, и я ответила ему тем же. Мы ощутили это вместе. Он предложил уйти. Когда мы вышли, он продолжал обнимать меня, прижимать к себе, время от времени убирая волосы с моего лица, чтобы можно было заглянуть мне в глаза.

Мы поднялись к Трону Артура и взглянули вниз на город. Становилось холодно, на мне была лишь легкая кофточка, он снял с себя куртку и бережно завернул меня в нее. Мы просто говорили друг с другом, потом смотрели на восход солнца. Пошли ко мне через весь город, и я пригласила его зайти. Мы сидели в моей комнате, слушали музыку и пили чай. Потом вернулись Мэри с Джейн.

Мы все просто разговаривали. По-моему, я никогда не была так счастлива.

Позже Ллойд собрался домой. Мне хотелось, чтобы он остался. У самых дверей он погладил мою руку и сказал:

– Это было так здорово. Я позвоню тебе. Я так много о чем хотел бы с тобой поговорить. И мне очень понравилось болтать с тобой сегодня ночью. Мне будет о чем подумать, во всех смыслах.

– И мне тоже.

– Я позвоню.

Он поцеловал меня в губы, потом слегка отпрянул.

– Черт возьми… – выдохнул он, качая головой. – Пока, Хизер, – сказал он и побежал вниз по ступенькам.

Мое сердце колотилось как бешеное. Мне хотелось убежать. Я рванулась к себе в комнату и зарылась в одеяло.

– Ух ты! – сказала Мэри.

Я даже забыла, что она еще сидит у меня в комнате.

– Ну и на что ты намекаешь, а? – рассмеялась я.

Весь день я считала часы и минуты, пока не зазвонил телефон.

22. Ллойд

Когда твое поведение вдруг меняется, ты понимаешь, что что-то происходит в эмоциональной стратосфере, и не только с приходов U4E. После того как встретился с ней, я начал мыться в душе каждый день и чистить зубы аж дважды за день. Я стал надевать свежие носки и штаны каждое утро, что явилось причиной дикого геморроя со стиркой. Обычно мне хватало одной пары на неделю и одной на выходные. Что самое главное, я начал ревностно вычищать под головкой. Даже квартира выглядит по-новому. Не то чтобы чисто и аккуратно, но все же получше.

Ньюкс зашел дунуть. Странный парень Ньюкс, такой мирный, даже и не подумает задираться, кроме как во время футбола. В субботу же все кардинально меняется – совершенно другой Ньюкс вылезает из своей норы. Но не сейчас. С тех пор как его мусора зашугали, он ни во что уже не ввязывается. Меня слегка прибивает. И хотя обсуждать дела сердечные гораздо лучше с Алли, Ньюкс тоже вполне покатит.

– Понимашь, Ньюкс, я ж совсем не знаю, как это бывает, а. То есть я никогда раньше не любил, а поэтому не знаю, настоящая это любовь, или химия, или что-то типа очарования. Но похоже, здесь что-то есть, что-то глубокое, духовное, понимаешь…

– Трахнул уже? – спрашивает Ньюкс.

– Да не… слушай… здесь не в сексе дело. Мы же говорим о любви. Электричество, химия, все такое – выше этого. Потому что от секса это тот же приход. Но вот я не знаю, что же такое любовь, понимаешь, типа быть влюбленным.

– Погоди, ты ж был женат, что, нет?

– Ну да, но это было столько лет назад, тогда я еще не врубался ни во что. Мне ж было семнадцать лет. Все, чего мне нужно было, – это дырку каждый вечер, вот и женился.

– Ну, неплохая причина. С тем чтобы дырку каждый вечер, все нормально, а? Нет?

– Ну да, да, но я скоро и понял, что да, каждый вечер, все нормально, но только не с одной и той же девчонкой. И вот тогда начались проблемы.

– Ну вот, может быть, это именно оно, Ллойд. Может, ты только что нашел определение настоящей любви. Любовь – это когда ты хочешь дырку каждый вечер и при этом с одной девчонкой. Вот так. Ну так что, ты получил свою дырку с этой, а?

– Слушай, Ньюкс, с некоторыми девчонками ты дырку получаешь, а с некоторыми любовью занимаешься. Просек, о чем я?

– Просек-то просек. Я тоже с ними любовью занимаюсь, только я называю это «дырку поиметь», это короче, да и не так напыщенно. Где же ты свою-то встретил?

– Да в «Пьюре». Она там первый раз была.

– Да ты не в малолетку ли, часом, втюхался? Узнаю твой стиль, ты, старый хрен!

– Да иди ты, ей уже двадцать шесть или что-то такое. Она замужем была за этим цивилом и типа свалила от него и все такое. Она там была с подругой, в первый или, может, второй раз в экстази.

Ньюкс поднимает руку ладонью ко мне:

– Ух ты… постой-ка, постой… ты что же нам тут лепишь, а? Ты знакомишься с этой цыпой в момент ее первого выхода после ухода от цивила, она первый раз в таблетке, ты сам наглотался экстази – и говоришь о любви? Тут больше попахивает химическим романом. Ничего в том плохого тоже нет, но подожди до отходняка, прежде чем думать о церкви, лимузинах и приемах.

– Ну, посмотрим, в общем, – отвечаю я Ньюксу, отмечая про себя, насколько разные у него профили.

С одной стороны, он настоящий очаровашка, а с другой – просто вампир какой-то. Ньюкс с вечернего американского ТВ и Ньюкс с дневного американского ТВ. Я пытаюсь представить себе Хизер всю целиком. Но все, что я могу вспомнить, – это глаза и лицо. Меня вдруг удивляет, что я даже не знаю, какие у нее груди и попка, размеры, форма, все такое. Странно, обычно я такое первым делом замечаю. Мне кажется, что, пока мы были вместе, я ей все время в глаза смотрел. Это точно не как обычно, будет отвратительно, если я слиняю прямо сейчас, не почувствовав ее всю целиком.