Последняя из Стэнфилдов - Марк Леви

Поздней осенью 1945 года торговля Роберта стала приносить прибыль. Нельзя было не признать, что он трудится не жалея сил. Теперь они с Ханной виделись только по воскресеньям, посвящая свободный день любви и сну.

* * *

1946 г.

Второго марта Роберту позвонил бывший дворецкий его родителей и сообщил ужасное известие. Родители Роберта погибли в автомобильной аварии под Майами, и у старого слуги нечем было оплатить их погребение во Флориде.

Ханна настояла, чтобы они взяли на себя оплату похорон. При всех своих претензиях к родителям Роберт был обязан проводить их в последний путь. После возвращения сына из Европы они ни разу с ним не говорили и умерли, не зная, что он женился; Ханна винила себя в том, что не заставила мужа первым сделать шаг к примирению. Без малого два года она была так занята борьбой за выживание, что забыла о главных человеческих обязанностях, а теперь было уже поздно. Она постаралась, чтобы тела переправили в Балтимор, где от былого великолепия Стэнфилдов остался только семейный склеп.

Супруги поехали в Балтимор. В маленькой часовне у кладбища собралось всего несколько человек. Больше всех горевал, похоже, дворецкий, сидевший в первом ряду. Горничная, Ханна и Роберт заняли места во втором ряду. В глубине часовни сидел пузатый мужчина в костюме-тройке и длинном пальто. Служба была короткой, в завершение священник выразил соболезнования всем присутствующим, потерявшим близких. Учитывая, что перед ним сидели всего пять человек, его слова можно было принять за шутку.

Церемония завершилась, гробы перенесли в склеп. Ханна не удержалась от слез: она вспоминала отца и больше чем когда-либо ощущала потребность побывать на его могиле. Во время их бегства в Испанию Роберт постоянно убеждал ее, что родственники партизан непременно похоронят Сэма на ближайшем деревенском кладбище.

Когда они направлялись к машине, к ним приблизился тот самый пузатый мужчина. Произнеся традиционные слова соболезнования, он сообщил еще одну плохую новость, казалось удручившую Роберта сильнее, чем потеря родителей. Замок Стэнфилдов продали с молотка для оплаты оставшихся после них долгов. Роберту следовало в течение трех месяцев решить, принимает ли он наследство, представляющее собой неподъемный груз долгов. Ханна осведомилась о величине долга, и банкир, одетый как служащий похоронного бюро, с мрачным удовлетворением назвал сумму: полмиллиона долларов.

Первую половину обратной дороги Ханна сидела погрузившись в раздумья. Когда они миновали Филадельфию, она взяла Роберта за руку и сообщила, что, возможно, нашла способ, как снова завладеть домом, где прошло его детство.

– Интересно, как, по-твоему, мы в такой короткий срок найдем такую крупную сумму? – спросил он. – Разве что вернуть долг, наделав новых долгов? Ты работаешь как лошадь, я тоже. Как ни отвратительна мне мысль о том, что дом попадет в чужие руки, приходится смотреть правде в глаза: я вынужден отказаться от своей мечты.

– Не спеши, я не предлагаю влезать в долги. Просто мне надо будет съездить во Францию. Надеюсь, нам улыбнется удача.

Роберт догадывался, что задумала Ханна, но предпочел ни о чем не расспрашивать.

Супруги вернулись домой уже в сумерках. Они наскоро поужинали, потом Ханна растянулась в постели рядом с мужем. Тот не переставал думать о ее предложении, но, боясь, что проблемы начнут расти как снежный ком, не мог решиться его принять.

– Обойдемся, – сказал он, выключая свет. – Мы сами добьемся успеха, и наши дети станут гордиться родителями, обеспечившими им будущее своим трудом.

Но Ханна, сев в постели, призналась ему в том, что уже несколько месяцев тяготило ее:

– Не думаю, что смогу родить тебе ребенка. С тех пор, как мы с тобой спим вместе, со мной ни разу не произошло того, чего ждет – или опасается – каждая женщина.

* * *

Спустя две недели – раньше, чем Ханна могла надеяться, – сообщение о приезде в Нью-Йорк крупного клиента из Калифорнии позволило ей приступить к осуществлению ее плана. Гловеру требовалось срочно отбыть в Лондон для заключения еще одного выгодного контракта. «Почему бы мне не поехать туда вместо вас?» – предложила ему Ханна. Клиент из Калифорнии был чрезвычайно капризен, и галерист решил, что лучше сам поработает с ним.

Ханна полетела за океан. Впервые она обедала за облаками. При взлете она немного струхнула, но воздушное путешествие стало для нее восхитительным приключением.

За три дня она сделала в Лондоне все, что требовалось, и сочла возможным попросить у галериста несколько дней отпуска. Она поделилась с Гловером своим желанием побывать во Франции и найти могилу отца, раз уж она оказалась в Европе. Благодаря ей Гловер завершил за месяц две исключительно выгодные сделки и теперь достал бы для нее луну с неба, если бы она его об этом попросила. Он вызвался оплатить ей дорогу, ночлег и питание. Более того, он поменял ее старый билет на новый, чтобы она могла вылететь обратно из Парижа.

Ханна села в поезд, переправилась на пароме через Ла-Манш, села в поезд до Парижа, там сняла номер в отеле рядом с Лионским вокзалом, а потом тоже поездом добралась до Монтобана. Там она взяла автомобиль и заехала в мэрии двух деревень, расположенных неподалеку от лесной сторожки.

Прошло всего два года, и воспоминания еще были свежи. Ей назвали адрес кузнеца, брат которого погиб в лесу у сторожки.

Войдя в кузницу, она сразу его узнала. Увидев Ханну, кузнец прослезился, бросил инструмент, кинулся к ней и стиснул в мощных объятиях.

– Господи боже мой, вы живы! – запричитал он. – Где мы только вас не искали…

– Да, я жива, – тихо проговорила она, сдерживая рыдание.

– Как мне жаль вашего отца!

– А мне – вашего брата. Ему, как и остальным, я обязана жизнью.

Ханна снова рассказала о том, что произошло тем июньским днем сорок четвертого года неподалеку от деревни.

Жорж посадил ее на свой мотоцикл и повез на кладбище. Только после того, как она поплакала на могиле отца, кузнец нарушил молчание:

– Нам сообщили обо всем на следующий день. В полдень пришел жандарм и велел нам ехать за телами. Рауль, Хавьер, малыш Марсель и мой брат Альберто – все лежат здесь, – сказал кузнец, указывая на могилы.

– И мой отец, – добавила Ханна.

– Меня подозревали, – продолжил рассказ кузнец. – Я один остался в живых – может, это неспроста? Злые языки обвиняли меня во всех грехах. Если бы среди убитых не оказался мой брат, я не успел бы доказать, что невиновен. А что стало с американцем?

– Мы добрались до Испании, и я вышла за него замуж, – ответила Ханна. – Там был еще паренек по имени Титон. Вы его видели?

– Нет, ни разу. Может, это он всех выдал?

– А может, никакого предателя не было? – возразила Ханна. – Коллаборационисты давно повадились прочесывать лес.

– Может, и так, – не стал спорить кузнец.