Дневник дылды - Мария Мирошник

Суббота

Автовокзал, набитый людьми даже в такую рань, радушно встретил меня. С трудом отыскав свободную лавочку, сверяю сообщение от друга, с местом и временем встречи. Натягиваю на замёрзшие ладони перчатки, готовясь ждать.

Спустя десять минут, около остановки, припарковался огромный автобус, полностью покрытый надписями и эмблемами местной баскетбольной команды. Из открывшейся двери стали выходить стайки спортсменов, изредка переговариваясь друг с другом. Наконец, последним вышел Малюков с сумкой через плечо. Несколько раз оглядевшись и заметив меня, рыжий замер, как и я, не зная, что делать дальше. Опускаю руку в карман пуховика и достаю «Киндер сюрприз», показывая его другу. Усмехнувшись, Виталик расстегнул свою ношу, вытащив целый набор из тридцати шоколадных яиц. Теперь, никто из нас не имеет права обижаться.

Подбегаю к парню, прыгая ему на шею. Вместо ответа он лишь сильнее обнял меня, закручивая.

– Я так скучала, – прошептала я куда-то в плечо друга, вдыхая знакомый одеколон.

– Я тоже, – произнёс Малюков, отпуская меня. – А теперь, как и обещал! – на этих словах он расстегнул куртку и снял с шеи медаль. Одев её на меня, он продолжил. – Я обещал, что приложу максимум усилий, чтобы привести её?

– Так вы выиграли?! А чего ты, зараза, таким грустным голосом по телефону говорил? – возмущалась я, в шутку ударяя Виталика по груди. – Я тоже медаль заработала, пока тебя не было! – гордо заявила я, рассматривая железную награду на шее.

– Я уже видел. Поздравляю и с «Грант-при», и с прошедшим Днём Рождения! – усмехнулся спортсмен, ведя меня в сторону выхода. – Я предлагаю по такому стечению обстоятельств, попробовать ещё несколько видов кексов в кафе, около школы.

– Читаешь мысли! Пойдём скорее!

Дойдя до пекарни, где мы как-то раз обедали, занимаем столик у окна и идём выбирать вкусы. С видом бывалого мыслителя, разглядываю плакат с перечислением всех маффинов, вспоминая, какие мы уже ели.

– Мы пробовали: банан, клубнику, чернику, шоколад. Предлагаю взять карамель, мяту, сливочный и крем-брюле, – ведя пальцем по списку, перечисляла я.

– Мятный? Такой вообще бывает? – вопросительно выгнув бровь, уточнил парень и подошёл к кассе.

Назвав буфетчице все интересующие нас десерты, плюс два стакана кофе, он заметил, как удивлённо искривилось лицо женщины за стойкой, при упоминании «мяты».

– Честно, не советую. Он очень… своеобразный, – прошептала она.

– Ника! – позвав меня, крикнул спортсмен. – Говорят, мятный на любителя, – повторил он, как только я подошла.

Переглянувшись, одновременно поворачиваемся к продавщице, в унисон сказав:

– Два мятных.

Устроившись за столиком, начинаем, как и в тот раз, разламывать кексы, деля их пополам. Всего полчаса весёлой беседы не о чём, как меня застают неприятные воспоминания.

– Виталик, я хотела с тобой поговорить, – аккуратно начала я, отпивая пенку с горячего кофе.

И я рассказываю всё: о соревнованиях, обмане, тренировках, «репетиторе», посте с фотографиями, вчерашней ссоре. Без прикрас, с малейшими деталями. Малюков терпеливо меня слушает, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы. Закончив свою исповедь, жду реакции друга, полной негатива, но вместо неё рыжий спокойно произнёс:

– У тебя же всегда есть преимущество. Ты можешь вынудить его простить тебя, – протянув мне половинку карамельного маффина, загадочно подсказал друг. С интересом слушаю его, ожидая дальнейших объяснений. – Звони Алмазову. Без его таланта оратора тут никуда.