Париж никогда тебя не оставит - Эллен Фелдман

Сперва она отказывалась ехать.

– Я не могу оставить Виви.

– Возьми ее с собой. Все равно будут каникулы. Для нее это будет лучше всего.

– Я не могу себе это позволить.

– Издательство оплачивает расходы. Думаю, мы можем подкинуть немного и на долю Виви.

– И что же она будет делать, пока я работаю?

– Мне что, снабдить тебя путеводителем? Нотр-Дам. Эйфелева башня. Лувр.

– Но она же будет совсем одна. Ей всего пятнадцать.

– Она – девчонка из Нью-Йорка. Прекрасно знает, как ориентироваться в мегаполисе. Да кто в пятнадцать не убьет за возможность самостоятельно проводить в Париже пару часов в день? Но если ты и в самом деле беспокоишься, то у меня там есть знакомые. И у Ханны тоже. Да и у тебя наверняка они там тоже имеются.

Она посмотрела на него через разделявший их письменный стол.

– В этом-то и проблема.

– Времена изменились. С тех пор как кончилась война, прошло уже десять лет. Все прощено – благодаря политической дальновидности твоего тезки Шарля де Голля.

– Приятно, конечно, так думать, но у меня уверенности нет.

– Поезжай, Чарли. Виви посмотрит Париж, «Джи энд Эф» заполучит несколько неплохих переводных изданий на следующий год, а ты похоронишь парочку демонов.

– Я в этом сомневаюсь.

– А ты попробуй.

* * *

Они плыли пароходом «Индепенденс». Можно было бы и самолетом полететь – все только и говорили, что через несколько лет никто уже не захочет тратить шесть дней на то, чтобы пересечь Атлантику, когда можно сделать это за несколько часов, – но ей нужно было это время, проведенное в море. Чтобы подготовиться к встрече с собой из прошлого, ей понадобится больше чем пара часов.

Несколько Вивиных подруг поднялись на борт, чтобы ее проводить. Они толпились в тесной каюте в радостном волнении, то и дело принимаясь хихикать, а те, кому уже случалось побывать в Европе, давали Виви мудрые наставления.

Шарлотт и Хорас оставили их за этим занятием и поднялись на палубу. Июльское солнце припекало вовсю, но соленый бриз немного смягчал жару. Вдалеке пульсировали в знойном мареве небоскребы. Порывшись в сумочке, она достала темные очки. Он вынул свои из кармана пиджака.

– Мне все еще кажется, что это большая ошибка, – сказала она. – При всем уважении к политической дальновидности де Голля, люди не настолько склонны к всепрощению, как ты это пытаешься изобразить.

– Есть только один человек, который не может простить, – сказал он, глядя вдаль, в сторону горизонта.

– Кто бы говорил.

Он повернулся к ней, но выражение его глаз скрывали очки.

– Как я не устаю повторять, мы с тобой одного поля ягоды. Вот поэтому-то мы друг друга и заслуживаем. – Он снова посмотрел вдаль. – Ты ведь вернешься, верно?

– Куда же я денусь?

Он пожал плечами:

– Не такая уж ты американка, как притворяешься. Все еще можешь черт знает как грассировать, когда тебе это удобно. Может, Париж вновь покажется тебе домом.

– Я вернусь.

– А потом что?

– А потом ничего. Пара недель во Франции ничего в особенности не изменит.

– Я же тебе говорю, Ханна будет только счастлива от меня избавиться. Сможет выйти за Федермана или за своего следующего ученика.

– Я все еще в этом сомневаюсь, но, честно говоря, дело уже не только в Ханне. Оказывается, я слишком эгоистична для подобных жертв.

– Виви?

– Она многое мне простила, но не думаю, что простит еще и это. Ханну она обожает. И потом, дети относятся к таким вещам, как брак, с огромным предубеждением.