Сезон дождей - Мария Павлович

— Шива танцует. Предположим, там действительно зашифрована девятка, — нехотя согласился Александр. — А что по поводу пустоты? Он танцует в пустоте.

— Пустота — это ноль. Пустота, безвещественность. Дед специально отметил пустое место на плане. Там ничего нет — это ноль.

— Это что, тоже символ буддизма? — недоверчиво уточнил он.

— Ты не поверишь, но да! — Мари расхохоталась. Александр впервые видел ее в таком состоянии.

— Остается третье число, — напомнил он, прикуривая очередную сигарету от догорающего окурка. — А у нас больше нет…

— Звуки космоса! — Мари прервала его победным возгласом. — О-м-м-м-м.

От неожиданности он выронил сигарету.

— В конце гимна Шиве звук «ом». — Она смотрела на него, широко распахнув глаза. — Это трехбуквенный звук, его настоящее написание — «аум», но слышится «ом». Сочетание трех букв передает ритм космоса. Это и есть звуки космоса — число три.

У него закружилась голова, мысли перепутались. Он чувствовал себя дураком.

— За пределами времени и пространства, — повторил он, спускаясь с крыльца, — между небом и землей, — он наклонился к ступне, — он танцует…

— Сто восемь каран, — подсказала Мари. — Первое число девять.

— В пустоте.

— План дома, — снова закончила она за него. — Пустота за шкафом означает ноль.

— Под звуки космоса, — он вопросительно поднял на нее глаза.

— Аум, — протяжно произнесла Мари. — Аум… Девять-ноль-три. — Она дотронулась до изображения стопы.

— А если мы ошибаемся? — Александр прикоснулся к ее пальцам, застывшим над замком.

— Ну, нам же так весело! — Мари передразнила его интонацию. Ее щеки раскраснелись, рыжие завитки приклеились к мокрому лбу.

— Теперь я понимаю, почему ты стала археологом. Не наигралась в детстве, — поддел он.

— Я в своей стихии! — воскликнула она. — Всю жизнь я пытаюсь понять, что имели в виду люди, умершие тысячу лет назад, и никогда не бываю ни в чем уверена. Знаешь, сколько бредовых, ложных идей породили археологи!

— Надеюсь, это не одна из них, — усмехнулся Александр.

Мари склонилась над плитой. Механический замок заскрипел.

— Крутится, — выдохнула она.

Александр поднял голову и посмотрел на небо. Солнце медленно погружалось в облака, на город опускался туман.

— Готово, — Мари вытерла вспотевшие ладони о рубашку. — Ты что-нибудь слышишь?

Александр прислушался. Вдали, у монастыря, раздался дребезжащий звук автобусного мотора. Мари всем своим видом выражала разочарование.

— Пойдем в дом, — предложил он, вставая со ступеней.

Лицо Мари внезапно исказила гримаса ужаса, губы беззвучно зашевелились. Александр бросился к ней, чтобы подхватить ее оседающее тело. Ее истошный крик разорвал сонную тишину сада.

Мелькнули верхушки деревьев, навес над крыльцом, и его затылок со стуком ударился о каменную плиту. Мари продолжала кричать где-то рядом. Александр попытался открыть глаза, ощущая его тяжесть на своей грудной клетке. Он источал вонь, рычал, как животное, его руки с длинными острыми ногтями сомкнулись на его шее.

Александр начал задыхаться. В глазах потемнело. Он из последних сил потянулся за кукри… Гарри… забрал нож. Он чувствовал, как сознание меркнет, становится все меньше и меньше, превращаясь в черную точку… Мари. Почему она не бежит…