Декоратор. Книга вещности - Тургрим Эгген

— Только вы вдвоём?

— Да, только мы вдвоём. Мы немного выпили. И ей захотелось кое-что мне показать. Она включила музыку и стала танцевать. Танец живота.

— Танец живота?! Прямо скажу, Сигбьёрн, ты живёшь куда более полной жизнью, чем я, — хохочет Фруде. —А что именно ей хотелось показать тебе? Себя?

— Насколько я понимаю, да.

— И это сработало, как я вижу?

— Сработало, ещё бы... она разделась. Не полностью, но во время танца на ней почти ничего не было. Знаешь, прозрачные шаровары и узенький топик.

Я жестами пытаюсь показать на себе, о чём речь, но не уверен, что Фруде меня понимает.

— Она хорошо танцует?

— Прекрасно, — отвечаю я со смешком.

— Тебя это возбудило?

— Очень.

— И что ты сделал?

— А ты бы что сделал?

— Хороший вопрос, — отвечает Фруде, наяривая себе подбородок. Потом улыбается: — Наверно, я набросился бы на неё. Особенно будь я выпивши. А ты?

— И я.

— Но тогда и там ничего не состоялось?

— Нет. Честно говоря, я был этому даже рад.

— Почему вдруг?

— Потому что я чувствовал, что веду себя глупо и навязчиво. К тому же и она была в подпитии. Я боялся, чтоб она не стала позже раскаиваться.

— Понимаю, — кивает Фруде. — Правильно ли моё предположение, что в первую очередь ты чувствуешь к Сильвии сексуальное влечение? Что тебе жутко хочется переспать с ней?

— Само собой, — отвечаю я. Вряд ли я бывал правдивее в этих стенах.

— Ты рассказывал мне, что сексуальная сторона отношений с Катрине тебя тяготит, что в интимной сфере у вас дисгармония. Мы обсуждали это не так давно, и я посоветовал поговорить с Катрине начистоту, ясно сформулировать, что тебя не устраивает. Вы обсуждали это хоть раз?

— Да нет, — признаюсь я.

— Ты не видишь здесь никакой связи? Не думаешь, что дело в твоём нежелании или боязни разобраться в том, что тебя мучает? Не предполагаешь, что ты вместо этого предпочёл направить энергию и фантазию на новый объект?

— Этого нельзя исключать, — говорю я. — Но я не могу сказать, что я искал этих отношений. Я не заигрывал с ней, на мой взгляд. Она сама.

— Но ты пошёл к ней домой? Вас было много, а потом все ушли, или вы с самого начала были вдвоём?

— Вдвоём.

— Это сильнейший сигнал. А почему ты пошёл к ней?

— Можешь не верить, если не хочешь, но мне было любопытно посмотреть её квартиру.

— Не наговаривай на себя! А как ты отреагировал на её приглашение?

— Я счёл его вполне невинным. Хотя постепенно стали закрадываться подозрения, особенно после этого происшествия, ну, танца.

— Ты можешь описать, что она за тип? Похожа на Катрине?

Он утыкается носом в свои каракули и добавляет:

— Я спрашиваю о Сильвии.

— Не похожа, как день на ночь. Она эксцентричная, неформалка. Читает какие-то книжки оккультные, собирает слоников. У неё их в квартире сотни две. Богемная штучка, как говорится. Ничего общего с Катрине.

— А внешность? Высокая, нет, худая, полная, блондинка, брюнетка?

— Блондинка, похоже крашеная. Как этот тип называется? Рубенсовский.

— Толстушка?

— Во всяком случае, пышнотелая. Не модель. Я думаю, на общий взгляд Катрине покрасивее.

Меня вдруг осеняет, что Фруде никогда не видел Катрине. Странно даже, я разболтал ему столько интимностей про неё, а сам каждый вторник любуюсь на его жену и конечно же сразу узнал бы её на улице, но, наоборот, ничего о ней не знаю.

— Ну что ж, — тянет Фруде, наливая мне из термоса в бумажный стаканчик мятного чая. — Сигбьёрн, тебе ещё и тридцати нет, и совершенно нормально, что тебе захотелось перемен в сексуальной жизни, что ты ищешь какие-то новые варианты, иные возможности, которые ты, как тебе представляется, упустил. Такое приключается даже со стариками моего возраста.

— Да? — откликаюсь я, вдыхая аромат чая. Мне больше нравится нюхать мяту, чем пить.

— Довольно однозначно, что в отношениях с нынешней партнёршей ты подошёл к этой точке. Ничего опасного в этом нет. Если бы ты выбрал женщину, похожую на Катрине или в чём-то схожую с ней, я бы сказал, что ты вынашиваешь мечту найти ей замену. Сейчас же речь, возможно, и не об этом. Это знак того, что ты увидел полноту своих желаний, отдал себе отчёт в том, что тебе хочется чего-то большего, и это хорошо. Хотя, понятно, может обернуться серьёзными неприятностями.

— И что мне делать?

— По-моему, тебе следует тщательно всё обдумать. Придирчиво взвесить всё, что ты имеешь, оценить, чего ты лишаешься. И пока ты в этом не разобрался, притормози отношения с этой... Сильвией. Не стоит загонять себя в ситуацию, когда ты вынужден будешь обманывать, и вряд ли стоит рисковать сложившимися отношениями, прежде чем ты на сто процентов поймёшь, чего хочешь. Уйди с головой в работу. Разберись в себе.

— Тоже мне совет, — отвечаю я. —А если я не в силах вынести такую ситуацию?

— Ты думаешь, она станет комфортнее, если ты впопыхах наломаешь дров? — говорит Фруде, решительно чиркая что-то в блокноте.

— Не знаю, но эти сомнения — мука. Они меня доводят. Я чувствую, что мне нужна ясность. А так я связан по рукам и ногам. Я даже работать толком не могу.

— Сигбьёрн, давай я скажу тебе всё как есть. В последние полгода дела у нас идут на лад. Ты лучше контролируешь свою жизнь, и в основном ты говоришь, что доволен, хотя некоторые моменты в отношениях с Катрине тебя напрягают и мы несколько раз возвращались к ним. Но это проблемы, которые возникают всегда и у всех людей, это не только твои трудности. И что, по-твоему, будет, если ты разорвёшь с ней ради женщины, с которой знаком три-четыре недели и ничего о ней не знаешь? Ты снова сядешь на лекарства, это я тебе обещаю. Тебе этого хочется?

Я помню эту стёртую, мертвенную заторможенность. Я знаю, как беспросветно это бывает.

— Нет, — отвечаю я. — Не хочется.

— Знаешь, что я думаю? Да, это не самый мудрый совет, но я тебе его дам. Ты достаточно сильный человек, чтобы понять меня правильно. Отдери ты эту козу, и дело таки с концом. Если она согласна, конечно. Отдерёшь — и перестанешь мучиться. Мне кажется, тебя разъедает любопытство. А так оно стихнет. Только расстарайся, чтоб Катрине ничего не узнала. Если уж так чешется, надо почесать.

Я отпиваю глоток чая. Фруде в восторге от своей прагматичной терапевтичности откидывается на стуле и сидит, ничего не ковыряя и не расчёсывая.

— Знаешь, почему я это говорю? — продолжает он. — Потому что по этой части все дамы, в сущности, одинаковые. Сам увидишь. Не жди неба в алмазах.