История о пропавшем ребенке - Элена Ферранте

Я не могла сдвинуться с места, чемодан так и стоял рядом. Я прочла статью прямо на улице: четыре полосы с фотографиями самых ужасных мест квартала. Сама я была только на одной фотографии – той самой, с Тиной. Красивое вышло фото: убогая обстановка квартиры фоном оттеняла две наши фигурки на полу, делая изображение более четким. Автор статьи не анализировал мой текст и даже не называл его романом, а лишь использовал как повод рассказать о том, что в статье называлось «владениями братьев Солара» – особой территории со своими границами, предположительно связанной с новой организацией каморристов. О Марчелло там почти не упоминалось, в основном речь шла о Микеле: ему приписывали предприимчивость, отсутствие предрассудков, умение ради дела прямо на ходу перескочить из одной политической повозки в другую. Какого именно дела? На этот счет у «Панорамы» имелся целый список, в котором легальная деятельность Солара перемежалась нелегальной: бар-кондитерская, торговля кожаными изделиями и обувью, мини-маркеты, ночные клубы, ростовщичество, старая история с контрабандой сигарет, скупка и хранение краденого, наркотики, незаконная застройка после землетрясения.

Меня окатило холодным потом.

Что я наделала? Как можно быть настолько неосмотрительной?

Когда я выстраивала сюжет, основываясь на своих детских и подростковых воспоминаниях, я жила во Флоренции и относилась к своему прошлому слишком легкомысленно; на расстоянии Неаполь казался едва ли не иллюзией, каким-то городом из кино: улицы и здания настоящие, но это лишь декорация для постановки кровавой чернухи. Когда я вернулась в Неаполь и стала видеться с Лилой каждый день, меня охватила жажда реализма, и я стала описывать наш квартал. Видимо, я перестаралась, и баланс между правдой и выдумкой нарушился: теперь каждая улица, каждое здание были узнаваемы, и люди с их преступлениями тоже, хоть я и не называла имен. Фотографии служили доказательством того, что все, написанное мною, правда: квартал из романа перестал быть моей фантазией, какой был, пока я писала. Автор статьи излагал историю квартала начиная с убийства дона Акилле Карраччи и заканчивая убийством Мануэлы.

Особенно подробно в статье говорилось о последнем. Автор предполагал, что убийство было либо результатом конфликта между семьями каморристов, либо делом рук «опасного террориста Паскуале Пелузо, родившегося и выросшего в квартале, бывшего строителя и бывшего секретаря местной ячейки коммунистической партии». Но я ничего не рассказывала ни о Паскуале, ни о доне Акилле, ни о Мануэле. Карраччи и Солара были для меня всего лишь силуэтами, голосами на диалекте, набором жестов и часто надрывных интонаций. Я не собиралась совать нос в их реальные дела, ни о каких «владениях братьев Солара» я и не думала.

Я просто написала роман.