Игра с огнем - Ханна Оренстейн

– Со мной все хорошо, – кивает она, покручивая картонный держатель. – Я попросила тебя встретиться, потому что нам надо серьезно поговорить.

– Конечно, – осторожничаю я.

У меня дурное предчувствие, что она попросит перевести ее к другому матчмейкеру.

– Знаешь, это смешно, но я пришла в «Блаженство», потому что хотела замуж и семью. Я не молодею, понимаешь. Я повеселилась, построила карьеру, и я уже давным-давно готова к тому, чтобы кого-то встретить и осесть. Это единственное, чего я хочу, Саша. Единственное.

Черт. Знаю, к чему она клонит. Она расстроена из-за того, что я еще не нашла ее будущего мужа.

– Я была так одержима этой картинкой: вот, у меня парень, большая свадьба на Манхэттене, мы с мужем ходим на занятия для будущих родителей. Так мило, да? Он будет со мной во время родов, и мы заведем кучу прелестных еврейских детей. Я думала, что знаю, как должна идти моя жизнь. Но все случится немного иначе благодаря тебе.

Ее обычная головокружительно быстрая речь вдруг замирает, и она уже не дергается. Минди сидит очень тихо и вся светится. По-моему, меня похвалили, но я не уверена, за что именно. Я чего-то не понимаю.

– В смысле, благодаря мне?

– Ну, я была с тобой не совсем честна. Наверное, мне просто было неловко. То есть мы только познакомились, и я не хотела, чтобы ты думала, будто я прыгаю к мужику в постель, едва представится шанс, понимаешь? Я не хотела, чтобы это повлияло на твое отношение ко мне, если уж ты на меня работаешь. Я такого почти никогда не делала.

– Какого?

– Саша, – говорит Минди, пригибаясь к столу и сжимая мою руку, точно мы лучшие подружки и она делится со мной сокровенной тайной. – Помнишь первого парня, с которым ты мне устроила свидание? Адама? Мы с ним переспали. И я беременна.

– О господи, – я не могу скрыть ужас в голосе.

– Не волнуйся! Это хорошая новость. Я в восторге, – уверяет она.

– Ты спала с Адамом?

– Понимаю. Безумие, да? Всего один раз, после свидания.

– Невероятно, – сиплю я.

– Слушай, детка, незачем так пугаться, – говорит она со смешком. – Я понимаю, ты молода. Когда подружки залетают, ты, наверное, присылаешь им открытку с сочувствием и спрашиваешь об аборте. Но тут все иначе. Я радуюсь.

– Нет, дело не в этом. Я рада, – я выжимаю из себя улыбку. – Просто…

Я зажмуриваюсь и пытаюсь вспомнить первое свидание с Адамом через неделю после того, как он встречался с Минди. Что он сказал? «Минди все тебе рассказала, да?» Я даже не подумала спросить, что значит «все». Я не знала, что нужно.

– Что? – радость сходит с ее лица. – Ты не думаешь, что я буду хорошей матерью?

– Нет! Честно, я завидую твоему ребенку. Ты будешь потрясающей мамой, – я говорю от души. – Просто… Адам знает?

– Пока нет, – признается Минди. – У меня же нет его телефона. Вот поэтому я и попросила тебя о встрече. Ты можешь дать его номер?

– Да, конечно.

Я вывожу цифры на экран мобильника и протягиваю ей, чтобы она могла его скопировать. В «Старбаксе» играет сладенькая песня Эда Ширана, что совершенно не подходит к случаю. Сколько, два месяца прошло с их встречи? Наверное, они пошли к нему, раз она так подчеркивала, что ей не понравился его диван. Значит, она была у него дома. Значит, я занималась сексом на той же кровати, на которой Минди и Адам зачали ребенка. Все это отвратительно.

– Мне ничего от него не нужно ни в эмоциональном плане, ни даже в финансовом, – говорит она, убирая телефон в сумочку. – Он кто, писатель?

– Технически он редактор, – я не хотела этого говорить. Просто вырвалось.

– Что?

– В «Esquire». Так называется его должность. Редактор.

– Да, хорошо, пусть так. Редактор. В любом случае мне ничего не нужно – я просто хочу ему сказать, ради него самого, вдруг он захочет установить какие-то отношения с ребенком.

– Да. Минди, тебе нужно кое-что знать, – напряженно произношу я.

– Да?

Меня разрывает от того, что я должна ей признаться, но так будет правильно. Если она не узнает от меня, ей скажет Адам. По крайней мере, так все случится на моих условиях. Я делаю глубокий вдох. Вот оно.

– Одна из причин, по которой мне так нравится с тобой работать, это то, что у нас очень похожий вкус в отношении мужчин. Адам мне понравился с первой встречи, и я посчитала, что он и тебе приглянется, – я сглатываю и опускаю глаза. – После того как ты сказала, что тебя не интересует Адам, я позвонила ему, чтобы он рассказал, как все прошло, это стандартная процедура: выслушать обе стороны. Он ответил, что пошел бы на второе свидание, если бы ты захотела, но не упоминал, что у вас что-то было. Я не знала, насколько эээ… далеко все зашло. Я не думала, что вы с ним еще когда-нибудь встретитесь, поэтому, когда я рассталась с парнем, то позвала Адама встретиться.

– На свидание? – резко спрашивает она.

– Можно и так сказать.

– Для себя?

– Да.

Она щурится.

– ТЫ с ним спала?

– Ты должна поверить, я понятия не имела, что у вас что-то было.

– Саша, ты с ним спала?

К своему ужасу я чувствую, что к глазам подступают слезы.

– Да.

– Не один раз?

Я какое-то время обдумываю ответ, но неправильно будет говорить что-либо, кроме правды.

– Да. Мы встречаемся, – признаюсь я.

– Поверить не могу, – Минди медленно качает головой.

– Я знаю. Вероятность того, что…

– Я не о вероятности, – отрезает она с горящими глазами. – Я не могу поверить, что ты бросаешься на тех, кто не подошел твоим клиентам.

Ярость Минди меня пугает. Я понимаю, что не права; знаю, что заслужила все упреки и колкие замечания, которые она сочтет нужным высказать. Я не хотела ее обидеть.

– Я никогда бы ни на что не пошла, если бы знала, что у вас что-то случилось. Откуда мне было знать?

– Не важно, сколько ты знала! Ты понимаешь, как это непрофессионально?

Я начинаю возражать, но мне нечем защищаться. Я смотрю в стол.

– Знаю. Прости.

– Я не понимаю, как ты могла подумать, что можно с кем-то меня сводить, если влюбилась сама, а потом выхватывать парня из-под меня, как только я скажу, что не заинтересована, – говорит она, прижимая руку ко лбу и морщась так, словно и в самом деле не может этого понять.

Вслух она не называет меня шлюхой, но это слово так и норовит сорваться у нее с губ.

– Минди, прости. Мне очень, очень жаль.

Она скрещивает руки на груди, поджимает губы и смотрит на меня.