Мисс Вайоминг - Дуглас Коупленд

Фургон подъехал к довольно дорогому на вид дому в испанском стиле, на подъездной дорожке которого стояли бордовый БМВ и «мерседес». Так вот, значит, этот Дом на Холме, до уровня которого дотянула Мэрилин. Двор окружали трейлеры. Соседи, вытянув шеи, стояли за ограждением из желтой полицейской ленты, и камеры снимали, как Сьюзен медленно идет по дорожке к дому, к двойным дверям с инкрустацией из матового стекла – зимородок с пескарем в клюве. Двери распахнулись, и появилась Мэрилин, в глазах у нее стояли слезы, и, пошатнувшись, она тяжело навалилась на Сьюзен, которой пришлось крепко стиснуть в объятиях свою мать, так она раньше обнимала претенденток, когда участвовала в конкурсах. Может быть, конкурсы ее ничему и не научили, но зато подготовили к этому моменту: Сьюзен! Мамочка!

Все происходило автоматически. Это была несложная работа. Операторам только этого и нужно было. Мир жаждал этого. Но ни операторы, ни мир не слышали того, что шептала Сьюзен Мэрилин на ухо, украшенное золотой серьгой в виде раковины наутилуса.

– Знаешь что, мамочка? Тебе действительно придется вернуть все до последнего цента. Так что мы в расчете.

– Сьюзен!

Вышедший из дома Дон подошел к Сьюзен и крепко обнял ее, так что Мэрилин оказалась зажатой между ними.

– Как здорово снова увидеть тебя, Сью. У нас не было ни минуты покоя, с тех пор как мы получили вчерашние известия.

Сьюзен рассмеялась в ответ, затем улыбаясь взглянула на Мэрилин, которая теперь – Сьюзен не сомневалась в этом – плакала от чувства истинной утраты.

Зажужжали объективы, давая увеличение, защелкали затворы фотоаппаратов. Сьюзен, Дон и навзрыд плачущая Мэрилин стояли на крыльце.

– Извините, ребята, – сказала Сьюзен, обращаясь к камерам. – Нам надо пройти в дом, чтобы хоть немного побыть наедине. Скоро увидимся.

Старая добрая Сью! Всегда любезна с прессой.

Едва Мэрилин, Сьюзен и Дон переступили порог, как Дон ринулся к буфету над телефоном и вытащил оттуда бутыль черного, как патока, рома.

– Ну и времена настали, – сказал он, наливая половину коктейльного стакана рома, а сверху – шоколадного молока из картонной упаковки. – Я называю это «дерьмецом» в честь той глыбы дерьма, которая позволила нам перебраться сюда, в Вайоминг. Я на этом только и держусь. Хочешь выпить?

– Нет, спасибо, Дон.

– Уверена? Да брось ты, давай. Надо отметить.

– Нет. Еще рано, – ответила Сьюзен.

– Ну, поступай, как знаешь, – сказал Дон с какой-то неприятной интонацией. Одним глотком он отхлебнул значительную часть своего напитка.

Мэрилин как воды в рот набрала. Она стояла у кухонного стола, сложив руки на груди. Сьюзен оглядела кухню, светлую, чистую и битком набитую бытовой техникой, а у телефона она заметила целый ряд конвертов из CBS, CNN, KTLA и самых разных телестудий.

– Вижу, год был насыщен делами, – сказала она.

Мэрилин открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала. Все трое были настолько далеки друг от друга, насколько это было возможно в пределах одной кухни.

– Ломаете голову, где я была, верно? – спросила Сьюзен.

– Резонный вопрос.

Сьюзен взяла бланк телекомпании «Фокс», на котором было написано:

«Дорогая миссис Колгейт Мэрилин.

Пожалуйста, примите чек на 5000,00 долларов и благодарность за вдохновенную и увлекательную историю, которую вы подарили нашим зрителям.

Искренне Ваш, Дон Фешук».

– Может, тебе лучше говорить с Доном Фешуком, чем со мной, мамочка?

– Не будь такой бессердечной. Неподходящий случай.

– Сегодняшние торжества, должно быть, вызвали настоящую войну между компаниями. Кто победил, мамочка?

– CBS, – ответил Дон.

– Дайте-ка угадаю, – сказала Сьюзен, не сводя глаз с лица Мэрилин. – Эксклюзивное интервью, намеченное совсем скоро, чтобы успеть сегодня к самому дорогому времени на восточном побережье.

– Я не хотела здесь ажиотажа, – сказала Мэрилин. – Я сделала так, чтобы было проще.

– Конечно, мы же не хотим здесь ажиотажа, мамочка.

– Не смей говорить «мамочка» таким тоном.

Сьюзен постаралась вспомнить, когда она в последний раз встречалась с Мэрилин. Это было в бухгалтерском офисе Эрика Осмонда в Калвер-сити. Мэрилин назвала Сьюзен «грязной потаскушкой», а Сьюзен в ответ обозвала ее воровкой, после чего Мэрилин швырнула вслед Сьюзен пепельницу. Пепельница разбилась вдребезги, и Эрик воскликнул: «Это же подарок Грегори Пека!», Сьюзен хлопнула дверью – вот, собственно, и все.

Мэрилин закурила сигарету.

– Могла хотя бы позвонить.

– Ты что, совсем отупела, мамочка? Я даже не знаю, где я, черт побери, находилась.

– Не верю.

– Ну и не верь. – Сьюзен протянула руку и взяла очки от Фенди. – Но разве не у тебя кругом один обман?

Мэрилин подскочила к Сьюзен и вырвала у нее очки.

– Только не теперь, доченька.

– Самое паскудное возвращение домой, которое я когда-либо видел, – сказал Дон.

– Дон, – ответила Сьюзен. – Взгляни на это с моей точки зрения, ладно? В голове у меня последний год просто куда-то выпал. И вот я оказываюсь на улице в центре Пенсильвании, а потом мчусь сюда, чтобы повидать мамулю, которая, насколько мне известно, не только воровка, свистнувшая мои телевизионные сбережения, но и человек, который заставлял меня все мое детство трясти задницей на сцене перед продавцами «шевроле» и парикмахерами. У меня не было никакого желания разговаривать с ней год назад и у меня нет никакого желания разговаривать с ней сейчас.

Дон, в некотором смысле оказавшийся в роли рефери, закивал курчавой головой.

– Неужели ты и вправду думаешь, – сказала Мэрилин, – что я ходила по месту этого крушения – и не говори мне, что ты этого не помнишь, потому что я знаю, что это не так, – ишь ты, еще амнезию выдумала! – видела все эти оторванные руки и ноги, туфли, часы и подносы, сваленные в кучу и обугленные, как пережаренное мясо, что я могла пройти через все это и желать, чтобы моя девочка погибла? Что я могла подумать: «Эй, Мэрилин, теперь ты, похоже, наконец-то разбогатеешь, вот только малышку жалко»? – Мэрилин подошла к раковине, рядом с которой Дон поставил бутылку с ромом и пакет шоколадного молока, сделала себе смесь и отпила большой глоток. Скоро от напитка ничего не осталось. – Я не пожелала бы смерти в катастрофе никому, даже своему злейшему врагу. Но у меня даже нет злейшего врага, потому что нет ни единого друга. Кто у меня есть? Нет, в самом деле? У меня есть Дон и ты, но и вы мне по-настоящему не принадлежите. Да, можно даже сказать, что я сделала чертову кучу денег на твоем исчезновении, где бы ты ни пропадала, ты ведь действительно исчезла. Ты исчезла. Это была пытка, которой не было видно конца. И все деньги, что я сделала за прошлый год, – мои. Я не заработала их и, может быть, даже не заслуживаю их, но я их не стыжусь.