Девушка из JFK - Алекс Тарн

Зомби позвонил через день – сказать, что заходил и не застал меня дома. Я не стала вдаваться в объяснения, но правда заключалась в том, что я вернулась в Офер, к Мики и малышу. Поездка на демонстрацию сильно поколебала крепость моих прежних планов и намерений. Меня подташнивало от мысли, что придется вернуться в бар «Red&Black» и снова увидеть отвратные рожи анархистов. Я словно заглянула в черную адскую нору с копошащейся там липкой мерзостью – заглянула и отшатнулась. Помимо всего прочего, побаливала правая половина головы: давали о себе знать последствия оплеухи, полученной от Алладина. Неудивительно, что Мики, едва взглянув на мой плачевный вид, твердо заявил, что больше не отпустит меня одну. Я не стала спорить: мне и самой не больно-то и хотелось. Мой телефонный разговор с очкастым анархистом Мени соответствовал этим настроениям.

– Где ты сейчас? – спросил он.

– Не твое дело.

Мени помолчал. К тому времени я уже знала, что грубость и очевидная незаинтересованность в продолжении контактов нравятся им больше всего. Видимо, потенциальные шпионы, которые хотели пробраться в «Союз свободы» с целью навредить анархистам, вели себя совершенно иначе. Весь фокус, однако, был в том, что я уже действительно не рвалась туда.

– Не хочешь встретиться?

– С кем? И почём?

Мени хохотнул:

– С очень большим человеком, не чета мне. И пока бесплатно. Но если вы понравитесь друг другу, выше будет только небо. Серьезно. Приходи завтра в бар, часикам к десяти. Придешь?

– Посмотрим, – буркнула я. – Надо выяснить у секретарши насчет моего расписания. Может, втисну твоего большого человека между завтраком с президентом Америки и ланчем у английской королевы. А может, и не получится. Посмотрим.

Зомби рассмеялся и уже начал что-то отвечать, но я отсоединилась. Меня и в самом деле мучили нешуточные сомнения. Идти? Не идти? По всем признакам, таинственной персоной, с которой мне предстояло встретиться в баре, был не кто иной, как Ави Нисангеймер по прозвищу Нисо – тот самый Ави, за чьим секретом мы с Мики охотились с самого начала истории с дурацкой лотереей «Супермаркет». Тот самый супер-дупер охраняемый вождь «Союза свободы», до которого я добиралась с такими сложностями, включая неуютную съемную квартиру, постылое сидение в баре, поездку на демонстрацию и драку с насильником-отморозком. Неужели мы соскочим сейчас, находясь в одном шаге от цели?

– Поговорим кое с кем и решим, – постановил Мики. – Я позвоню одному парню.

Вечером к нам в поселок приехал Зив – высокий ясноглазый командир группы «Заслон», которая, по словам моего партнера, пыталась сопротивляться анархистам и другим левым группам, действующим в Шомроне и Иудее. Я уложила малыша и присоединилась к мужчинам, уже прикончившим бутылку вина под аккомпанемент воспоминаний о совместных подвигах на резервистской службе. Ночь принесла свежесть. Мы сидели на балконе, подставляя щеки прохладному ветру из пустыни. Наконец мне надоело слушать анекдоты из альбома боевого братства.

– Так что, Зив? – вмешалась я, когда они сделали небольшую паузу на очередной глоток. – Что он за человек, этот Нисо? И как твой «Заслон» мешает его анархистам? Спрашиваю, потому что несколько дней назад своими глазами видела их демонстрацию. Честно тебе скажу: демонстрацию видела, а вот заслона – нет. Может, вы где-то за камнем сидели?

Зив смущенно развел руками:

– Мы делаем все, что можем, но, признаться, успехи не слишком велики.

– Что так?

Он покачал головой:

– Даже не знаю, с чего начать. Во-первых, за них и власти, и пресса. Армейские командиры боятся их трогать, солдаты боятся стрелять – даже в воздух. Если ты там была, то видела операторов с хорошими фотоаппаратами и видеокамерами. Те военные, которые попадают в их объектив, часто платят карьерой, а то и садятся в тюрьму. Не дай Бог оттолкнуть восьмилетнего бесенка, когда тот плюет тебе в лицо или дает пинка под зад. Отредактируют запись, приклеят материнский плач – и вот ты уже детоубийца. Полицию вызывать бесполезно – не приезжают. Зато нас задерживают сразу – как говорят, во избежание конфронтации. Вдобавок, у них уйма денег.