Жизненный план - Лори Спилман

В глазах Ладонны вспыхивает смех, но она согласно кивает.

— Вполне. Гипербилирубинемию, — она смущенно косится на меня, — еще называют желтухой. Довольно распространенное явление у недоношенных детей. Лечение специальным синим светом помогает снизить уровень билирубина. Это не вредно и не причиняет дискомфорт ребенку. Билирубин стабилизируется в течение одного-двух дней.

Я вздыхаю с облегчением:

— Слава богу. Спасибо вам.

— Не за что. Что-то еще?

— Нет, нет. Пока нет. — Я поворачиваюсь к Остин, но вспоминаю, что забыла сказать важную вещь. — Да, и еще вот что.

— Слушаю вас.

— Не могли бы вы называть ее Остин, а не «девочка».

— Непременно, — широко улыбается Ладонна.

Небо темнеет, я звоню Герберту и, слушая гудки, наблюдаю за суетой города. Люди внизу заняты своими делами, покупают продукты, выгуливают собак, спешат домой готовить ужин. Знают ли они о своем счастье? Надежды провести день в хождении по магазинам с Гербертом кажутся мне теперь верхом легкомыслия и эгоизма.

— Привет, — раздается в трубке голос Герберта. — Где ты?

— В больнице. Санкита в отделении интенсивной терапии. Возможна остановка сердца.

— О, милая, какие ужасные новости.

— Я ничем не могу ей помочь. — Прикладываю к носу платок. — Ребенок тоже в критическом состоянии.

— Позволь мне приехать за тобой. Я приготовлю ужин. Посмотрим фильм или погуляем у озера. А утром я отвезу тебя обратно.

Я качаю головой:

— Я не могу ее оставить. Я нужна ей сейчас. Ты ведь понимаешь?

— Понимаю, милая. Просто хочу тебя видеть.

— Я позвоню позже. — Собираюсь нажать на кнопку, но слышу голос Герберта.

— Я люблю тебя, — произносит он тихо.

Ошарашенно молчу. Он выбрал такой момент для столь важного признания? Мысли носятся в голове, но никакой ответ не приходит мне на ум, кроме очевидного.

— И я тебя люблю, — говорю я, продолжая размышлять, так ли это на самом деле.

* * *

Когда я возвращаюсь к кровати, Санкита лежит с широко распахнутыми глазами. Я холодею от страха. Моя мама умерла с открытыми глазами. Приглядевшись, я замечаю, что одеяло слегка приподнимается при дыхании. Слава богу. Кладу руку ей на ладонь и заставляю себя улыбнуться.

— Поздравляю, милая. У тебя родилась красавица дочь. — Наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Дочь, — повторяет Санкита таким слабым голосом, что я едва ее слышу.

— Да. Красавица. С ней все хорошо, — не раздумывая, лгу я.

По щеке Санкиты катится слеза, и сердце мое сжимается. Я опускаю перегородку, поправляю трубки и укладываюсь рядом.

— Медсестра очень хорошо за тобой ухаживает, чтобы ты скорее поправилась.

— Я… не… поправлюсь, — шепчет Санкита.

— Не надо, милая. — Я закусываю щеку изнутри так сильно, что ощущаю вкус крови. Я не имею права показывать ей, как мне страшно. — Ты должна бороться, Санкита! У тебя есть дочь.

— Вы. Позаботьтесь… о моей дочери. Пожалуйста.

Я отвожу взгляд и сглатываю ком в горле.

— Это ни к чему. Ты поправишься.

С трудом, собрав, кажется, все последние силы, она поворачивает ко мне голову и смотрит в глаза:

— Пожалуйста!

По телу пробегает дрожь, и я не могу больше скрывать ее от Санкиты. Девочка знает, что ее ждет, и беспокоится о будущем ребенка. Я осторожно обнимаю ее и укачиваю, как маленькую.

— Я не брошу твою дочь. Обещаю, у нее будет прекрасная жизнь. Мы каждый день будем говорить о тебе. — Я прикрываю рот, чтобы заглушить стон. — Я расскажу ей, какая ты была умная… как старательно училась.

— И… любила ее.

Я закрываю глаза и киваю, не в силах издать ни звука, но через секунду заставляю себя продолжить:

— Я расскажу ей, что ты любила ее больше своей собственной жизни.