Уйти, чтобы вернуться - Марк Леви

— Разве вы не собирались публиковать ее только через неделю? — изумился Эндрю.

— Зачем задерживать такую статью? Наши конкуренты позеленеют от зависти! Потрясающая работа! До понедельника, желаю вам хорошо повеселиться!

Оливия чмокнула его в щеку, помахала рукой Вэлери и ушла.

— У нее такой довольный вид! Ты тоже улыбнулся — впервые за весь сегодняшний день. Наконец-то ты сможешь отдохнуть.

Вэлери светилась от счастья, Эндрю чувствовал себя превосходно — но только до тех пор, пока не увидел под светофором на Гудзон-стрит черный джип и не почувствовал новый спазм в горле.

— Опять ты за свое? — подскочил к нему Саймон. — Увидел призрак?

Зажегся зеленый свет, и внедорожник укатил.

— Я перескочил на две недели вперед, Саймон.

— Куда ты перескочил?

— Две недели словно испарились! Я был у Занетти, с ним случилось то же, что со мной.

Он в курсе всей моей истории. Не знаю, что и как произошло, это был какой-то кошмар, но очнулся я уже две недели спустя. Снова скачок во времени, но на этот раз в будущее. Ничего не понимаю!

— Если от этого тебе будет спокойнее, то сознаюсь: я тоже ничего не понимаю. В твоих словах нет ни малейшего смысла. Ты о чем, Эндрю? — Саймон смотрел на друга с нешуточной тревогой.

— О том, что меня ждет, о нас с тобой, о Пильгесе, о жене Капетты. У меня осталась всего неделя, я в ужасе!

— Какие еще Пильгес и жена Капетты? — спросил вконец заинтригованный Саймон.

Эндрю окинул друга долгим взглядом и вздохнул:

— Боже, в этом скачке во времени я потерял тебя и Пильгеса. Так ты совершенно не понимаешь, о чем я толкую?

Саймон помотал головой и взял Эндрю за плечи.

— Я знал, что женитьба может дать побочный эффект, но что-то слишком быстро он у тебя появился!

Подошедшая к ним Вэлери обняла мужа за талию и сказала Саймону:

— Ты не против, если в день свадьбы я заберу мужа себе?

— Забирай на всю неделю, хоть до конца лета, если пожелаешь, только потом верни его мне в целости и сохранности, а то он мелет всякий вздор!

Вэлери потянула Эндрю в сторонку.

— Быстрее бы кончился этот день, мне не терпится остаться с тобой дома наедине, — сказал ей Эндрю шепотом.

— Я только что сама тебе хотела это сказать, — ответила Вэлери.

* * *

Воскресенье они провели в квартире Вэлери. Лил дождь, гремела гроза — одна из тех летних гроз, которые превращают городские улицы в реки.

После обеда Эндрю засел за продолжение статьи, а Вэлери решила разобрать свои бумаги. Под вечер они прогулялись до ближайшего магазинчика, прячась вдвоем под одним зонтом.

— В Ист-Виллидж тоже, оказывается, неплохо, — признал Эндрю, оглядевшись.

— Решил переехать?

— Этого я не говорил, но, если тебе попадется симпатичная трехкомнатная квартира, я буду не прочь на нее взглянуть.

Они вернулись домой, каждый вернулся к своим делам: Эндрю — к работе над статьей, Вэлери — к своим бумагам.

— Хорошенькое у нас свадебное путешествие! — словно внезапно опомнившись, воскликнул он. — Ты заслуживаешь лучшего, я тебя недостоин.

— Это как посмотреть. Я-то точно знаю, ты — мужчина моей жизни.

На закате Эндрю поставил в статье точку. Был уже десятый час вечера. Вэлери перечитала написанное мужем и сама отправила текст по электронной почте.

Эндрю хотел сложить разбросанные листы черновика, но Вэлери ему не позволила:

— Пойди приляг, я сама.

Эндрю был рад уступить: у него ломило спину, хотелось отдохнуть.

— Кто такая Мариса? — раздался через несколько минут голос Вэлери.

— Моя сотрудница в Буэнос-Айресе, а что?

— Я нашла конвертик, это тебе.

Эндрю затаил дыхание. Вэлери стала читать вслух:

Эндрю, это подарок.

Я его взяла у Луизы.

В память об Исабель и Рафаэле.

Спасибо тебе.

Мариса

Эндрю вскочил с дивана и вырвал из рук Вэлери конверт. Открыв его, он извлек на свет маленькую черно-белую фотографию: из глубины десятилетий ему улыбались два лица.

— Это они? — спросила Вэлери.

— Да, они, Исабель и Рафаэль, — взволнованно ответил Эндрю.

— Странно, — сказала Вэлери, — но то ли потому, что я знаю их историю, то ли потому, что читала твою статью, лицо этой женщины кажется мне знакомым.

Эндрю поднес фотографию к глазам и прищурился, тщательно ее разглядывая.

— Моя статья ни при чем, — проговорил он ошеломленно. — Мне это лицо тоже знакомо, и даже лучше, чем ты можешь себе представить.

— Как это? — изумилась Вэлери.

— А так… Что мне только не приходило в голову, только не это. Какой же я дурак!

* * *

Прежде чем войти в дверь здания по адресу: Восьмая авеню, 860, Эндрю пробежал глазами по черной надписи на фасаде: «Нью-Йорк таймс». Торопливо пройдя через вестибюль, он вошел в лифт и поднялся прямо в кабинет главного редактора.

Там он уселся напротив нее в кресло, не дожидаясь приглашения.

Оливия озадаченно уставилась на него.

— Вы прочли окончание моей статьи?

— Это именно то, чего я от вас ждала. Я отправила текст на верстку, и, если за день не произойдет ничего из ряда вон выходящего, статья выйдет в завтрашнем номере.

Эндрю подвинулся в кресле к ее столу.

— Вы знали, что совсем рядом с тем местом, где живет Ортис, есть деревня с вашим именем? Забавно, не правда ли?

— Допустим.

— Что-то вы не особенно удивились. Возможно, если бы деревня называлась Мария Лус, это было бы действительно необычно: деревня и вы были бы тезками.

Эндрю достал из кармана маленький конверт, вынул из него фотографию и положил ее перед своей начальницей. Она взяла ее и долго на нее смотрела, ничего не говоря, потом так же молча положила на стол.

— Узнаете эту пару? — спросил Эндрю.

— Я знаю, кто они, но их самих никогда не знала, — проговорила Оливия со вздохом.

— Эта женщина на фотографии так на вас похожа, что я даже решил, что это вы, только неведомо почему перенесшаяся в семидесятые годы. Вы все знали с тех пор, как Луиза сообщила вам, кто вы на самом деле, не правда ли, Мария Лус?

Мария-Лус встала и подошла к окну.

— Это произошло в кафе, где обычно собирались после занятий студенты факультета. Луиза часто туда приходила, но со мной не заговаривала. Забьется в угол и смотрит на меня оттуда. И вот однажды она подходит и просит разрешения присесть за мой столик. Мол, она должна рассказать мне нечто важное. Мне будет трудно это принять, но я должна об этом узнать… Моя жизнь полетела вверх тормашками: она рассказала мне историю Исабель и Рафаэля, моих настоящих родителей. Я не хотела ей верить. Узнать, что на протяжении двадцати лет твоя жизнь была сплошной ложью, что ты понятия не имела о своем происхождении, что ты любишь отца, который отчасти повинен в гибели родителей, — такое не умещается в голове. Осознать правду было для меня пыткой. Я не жалуюсь, мне выпал шанс, какого у других не было, а возможно, никогда и не будет: я сумела создать себя заново. В тот же день я покинула дом, в котором выросла, не сказав ни слова человеку, который меня вырастил. Я поселилась у моего тогдашнего бойфренда и подала заявление на стипендию в Йельский университет. Меня приняли, и я с головой погрузилась в учебу. Жизнь давала мне возможность выкарабкаться из всей этой мерзости, почтить память родителей, помочь им восторжествовать над теми, кто хотел навечно уничтожить память о них. Позже, заручившись поддержкой моих преподавателей, я добилась американского гражданства. Завершила учебу, поступила на работу в «Нью-Йорк таймс» — сначала стажером, а потом стала делать карьеру…