Гортензия в маленьком черном платье - Катрин Панколь

Но ничто не нарушало гнетущую тишину, и Робер Систерон не знал, как исправить положение.

Тут граф уронил пепел в серебряную пепельницу, которая стояла перед ним, поднял голову, устремил на секретаря яростный, мрачный взгляд и четко выговорил:

– Ты о них говоришь, а я их покупаю, мудилло.

– Так, и зачем продавать Сутрилло?

– Я познакомилась с молодой девушкой. Ее зовут Гортензия Кортес, в ней есть дерзость, стиль и энергия, которые можно дорого перепродать, она нарисовала коллекцию моделей, которая, к гадалке не ходи, будет иметь успех и…

– Сдается мне, я понял.

– Погодите немного. Она знает основы профессии, у нее отличная линия плеча, она чувствует ткань, ее модели скрадывают живот и зрительно уменьшают ляжки. Она вновь открыла замечательную ткань, которая была у меня под носом, а я смотрела и не видела. Эта ткань, если применить ее с умом, может творить чудеса. В общем, одаренная девочка.

– Очень одаренная?

– Она отработала азы в «Гэпе», привыкла к адскому темпу труда, она жаждет славы, и вдобавок у нее на редкость стервозный характер. В общем, она – совершенство.

– Ну ее все-таки можно согнуть?

– В конце концов, она еще ребенок. Если с ней нормально обращаться, не грубить ей, не подгонять, можно будет сделать с ней что захотим. Она хочет стать новой Коко Шанель, но ведь нам не это надо, правда? Нам нужно совсем другое.

– И в самом деле. Я начинаю понимать ваш замысел.

– Она сегодня будет на ужине. Я посажу ее рядом с вами, чтобы вы ее оценили. Задавайте ей все вопросы, которые захотите задать, я представлю вас как моего финансового директора, человека, которому я доверяю.

– Я таковым и являюсь, Елена.

Елена повернулась и внимательно посмотрела ему прямо в глаза.

– В первую очередь я доверяю себе. Жизнь меня этому научила. Не обижайтесь на меня.

– Я на вас не обижаюсь.

Елена стукнула ладонью по ручке кресла.

– Послушай меня. Я выбрала Гортензию Кортес, потому что мир моды изменился. Сейчас во главе многих знаменитых домов моды стоят женщины. Молодые женщины. Возьми хотя бы «Хлоэ» или «Александр Маккуин».

– Ну и что в этом нового? – удивился Робер.

Елена одернула его взглядом.

– Нет, нового ничего, но это стало эпидемией. А почему? Потому что они инстинктивно чувствуют, что действительно хотят носить женщины. Они отвергают все пустячное и бросовое, отказываются обряжать во что попало себе подобных и работают над одеждой вдумчиво и тщательно. Они не думают: «А как мне произвести сенсацию?» Они думают: «Смогу ли я в этом пойти забрать ребенка из школы?» В этом их главное преимущество перед великими творцами прошлого, которые рисовали модели, думая об аплодисментах своих поклонников, и любовались собой в кривом зеркале их восторга.

– Однако вы суровы, Елена.

– Нет, я справедлива. Кризис все изменил. Женщинам стала нужна одежда, которую можно носить и которая делает их красивыми. Когда я давеча спросила у Гортензии, о ком она думает, когда рисует свои модели, она посмотрела на меня с недоумением, словно я задала глупый вопрос, и ответила: «Ну, конечно, о себе!» Она не витает в облаках, а обеими ногами стоит на земле. А ее коллекция, ну, скажем так, то, что я из нее видела, делает немодным все, что было до нее: в ней есть утонченность силуэта, сдержанная цветовая гамма, заимствования из мужской моды и, главное, та самая магическая ткань, которая маскирует лишний вес и создает прекрасную линию. В общем, с девушкой все хорошо. Я жду только вашего суждения о ее готовности сотрудничать с нами.

– Я не знал, что мое мнение может быть так важно, – пробормотал Робер, с надутым видом приглаживая бровь.

– О! Какой вы, оказывается, упрямый! Вы, я смотрю, не изменились. Не принимайте так близко к сердцу, я очень вас люблю. Теперь вы довольны?

Робер пробормотал что-то невразумительное, уставившись в пол.

– Ну разве я пригласила бы вас сюда, если бы не хотела, чтобы вы приняли участие в проекте. Разве я вас не ценю, не уважаю. Вы слишком серьезны для меня, вот и все. Нет в вас порыва, нет безумия. Всегда вам этого не хватало.

– Это вы всегда слишком спешите, Елена.

Елена занервничала, замахала длинными пальцами, унизанными кольцами. Показывая, что хотела бы сменить тему.

– Вы принесли мне те данные, о которых я просила?

– Они в моей комнате, пойду схожу за ними.

Он поднялся с сожалением, словно ему хотелось, чтобы Елена еще что-нибудь добавила о своей привязанности к нему.

– Вы заставили меня очень страдать и сами это знаете.

– Я не заставляла вас страдать, Робер. Вы испугались, вот и все. Не надо переписывать историю. Я терпеть не могу, когда меня начинают в чем-то обвинять. Сходите за данными, я подожду вас здесь.

Он вышел, клокоча от ярости. Елена посмотрела ему вслед. Дитя! У этого шестидесятилетнего мужчины замашки подростка. И однако же это самый расчетливый и осмотрительный делец, которого она знает. Ни разу ей не удалось уличить его в чем-то, застать врасплох. Он нужен ей, нужно постараться его не обижать. А то он еще откажется от участия в ее плане.

Она закусила ноготь и глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение. Ей уже знакома была эта смесь возбуждения и страха. Тревога ожидания, щемящая тоска: а вдруг не получится? «Я уже испытывала эти ощущения, но на этот раз я уверена в том, что победа будет за мной. Я не позволю себя списать со счетов. Конец нью-йоркскому заточению, я начинаю действовать. Перехожу в наступление».

Вернулся Робер, в руках он держал толстую папку.

Он сел, положил ее на колени, открыл и объявил:

– Я нашел вам статистические данные о самых крупных французских и итальянских фирмах, ибо именно они держат первенство в мире моды. Здесь самые разнообразные цифры. Приведу вам несколько примеров. Вот, возьмем «Прада»: оборот увеличился за 2012 год на двадцать девять процентов! А за первые девять месяцев 2013 года у них уже пятьдесят процентов прибыли.

– Ну и кто там главный? Женщина! Una donna!

– У Стеллы Маккартни, раз уж мы заговорили о женщинах, прибыль поднялась в 2012 году на тридцать процентов. Торговый дом «Селин» – глядите-ка, еще одна женщина!

– Я это вам и пытаюсь сказать, Робер! Girl, girl, girl! Я в очередной раз попала в яблочко!

– У «Селин» за три года вдвое увеличились продажи. Мода – единственная отрасль, которая смеется над кризисом. Но радуются не только крупные фирмы. Небольшие модельные дома тоже накапливают прибыли. Как, например, небольшое семейное предприятие Брунелло Кучинелли, которое производит в одной умбрийской деревушке кашемировые свитера. Годовой оборот в прошлом году у них достиг двести семьдесят девять миллионов евро, поднявшись тем самым на пятнадцать процентов. С «Хлоэ» такая же история.